Руководство для Фрекен Бок» — книга для родителей. Вы узнаете, как сделать своего ребенка счастливым, научитесь разговаривать с ним на понятном ему языке, освоите технику подкреплений и логику порядка. Вооружившись уникальным «Руководством» от Андрея Курпатова, вы станете настоящим авторитетом в глазах собственного ребенка — родителем, которым дорожат, которого ценят и любят!
Четыре года назад я написал книгу «Триумф гадкого утенка» — книгу о том, какие психологические проблемы мы с вами вынесли из нашего детства. Это ведь именно в нем, в нашем детстве, источник тех внутренних конфликтов и комплексов, которые затем мучают нас всю жизнь. Все оттуда, все это корнями где-то там — в детстве, отрочестве, юности. Но, в целом, «Триумф» не отличался ни обилием советов, как у нас любят, ни наличием каких-то конкретных рекомендаций — «пойди туда, сделай то». Эта книга, скорее, стала неким размышлением, важным для осознания и, может быть, даже покаяния. Мне хотелось, чтобы человек, прочитавший «Триумф гадкого утенка», освободился от той принесенной им из детства душевной тяжести, которая, как мне кажется, есть в каждом.
Собственно, поэтому, из-за такого, прямо скажем, философского настроя книги, я и не слишком рассчитывал на какой-то особенный читательский прием моего «Триумфа». Однако, книга оказалась успешной, мне даже кажется — чересчур. Сейчас я держу в руках уже ее шестое переиздание, не считая множества так называемых «дополнительных тиражей», и, признаться> сам не верю, что у нее такая счастливая судьба. Но дело даже не в том, сколько издатель перевел на нее бумаги, а в том, сколько отзывов пришло мне на эту книгу. Сколько и каких! Люди писали мне о своих ощущениях, которые они испытывали во время чтения, делились своими мыслями, рассказывали о том, как она помогла им изменить свою жизнь. Честно сказать, я был несколько обескуражен. А еще меня стали постоянно спрашивать о книге, которую я легкомысленно анонсировал в самом последнем абзаце «Триумфа», назвав ее «своеобразным вторым томом», — о «Руководстве для Фрекен Бок».[1]
Почему же «Триумф», несмотря на «отсутствие конкретики», все-таки нашел путь к сердцам читателей? Ну, верно, потому, что в этой книге я рассказывал о наших отношениях с людьми, которые были, есть и будут самыми главными в нашей жизни, о наших отношениях с родителями. А эти отношения — архисложная штука, нечто очень интимное. Они полны какого-то странного напряжения — слишком много в них внутренней, невысказанной, не понятой толком, не осознанной нами, какой-то потаенной боли. И потому, вероятно, меня все время теребят по поводу этого «Руководства» — мол, доктор, нам нужна эта книга, нам важно, чтобы с нашими детьми ничего подобного не случилось, мы хотим, чтобы они не чувствовали этой боли, мы хотим, чтобы наше воспитание не сделало их невротиками.
А у меня, признаться, случился самый настоящий «писательский» ступор. Ну, не могу приступить к книге, и все. Хоть ты тресни! Не пишется, и баста. А голова, тем временем, «любезно» подсказывает разного рода оправдания моей бездеятельности — то других дел много, то из-за суеты нет возможности сосредоточиться как следует, чтобы написать хорошо. Или вот, например, самая хитрая уловка… Я же в этот период и сам стал папой, а потому надо все проверить на опыте — чего я буду людям рассказывать какую-то теорию, если сам «пороху не нюхал»? Надо проверить, а потом уже писать. И вот проверяю и проверяю на моей Сонечке. Теория, понятное дело, никаких сбоев не дает, а вот не сажусь за книгу, и все. Написал за это время с десяток других книг, а за эту не сажусь… готовлюсь.
Не знаю, надо ли объяснять причину этого моего, как выразились бы на моем месте психологи, «внутреннего сопротивления»? Наверное, не надо. И так понятно — ответственность. Такая прямо ужасная-преужасная, большая-пребольшая ответственность! Шутка ли — о детях говорить! Объяснять, что с ними происходит, как их воспитывать… По мне, так это ответственность в прогрессии, без конца и края. Они же маленькие, несмышленые, они полностью зависят от нас. Одно неловкое движение, слово, поступок — и все, что-то поломалось, не восстановишь, не перепишешь. Это как у скульпторов, я думаю, когда они с куском мрамора работают: чуть передавил резцом, и все, привет — будет тебе не Давид, а Венера без конечностей. И это в лучшем случае! А то ведь и вовсе груда строительного мусора может образоваться, мозаику потом собирать. В общем, струхнул я. Самым натуральным образом.
