Волки рождались и вырастали именно в таких вот кварталах. Достаточно бедных, чтобы видеть в Европе лишь место, куда можно поехать гастарбайтером. И достаточно старых, чтобы там не жили понаехавшие в Стамбул селяне, для которых мечеть – центр мира.
Мустафа сел на свое место.
– Груз спрятали?
– Да.
– Хорошо спрятали?
Один из братьев усмехнулся.
– Никто не найдет.
– У меня тоже хорошие новости, – сказал Мустафа, – у моего агента все готово. Он привез людей, которые нам будут нужны. Надо будет передать ему оружие. А что касается того, что будут русские вместо греков – так даже лучше. Русские сделали туркам больше зла, чем греки, пролили немало нашей крови. Будет справедливо, если они умрут.
– Это все хорошо, брат, – сказал Али, один из братьев, – но я хочу поговорить о другом.
– Слушаю тебя.
– Твой брат. Он раскрыл тебя…
Мустафа неверяще покачал головой.
– Что ты хочешь сказать?
– Он сделал запрос на тебя. По телефону и по автомобилю. Полный расклад за месяц.
…
– И сам понимаешь… на пристани ты был.
– Без телефона.
– Но машина-то была.
…
– Брат, несмотря на то что у тебя родной брат полицейский, мы доверяем тебе. Но…
– Что ты хочешь сказать?
– Он опасен. И он явно не один из нас.
Мустафа нехорошо смотрел на Али.
– Продолжай.
– В интересах нации…
– Это мой брат!
– Тогда поговори с ним. Но думаю, уже поздно.
– Подождите, – сказал третий из волков.
…
– Мы не должны устраивать бойню и вносить раскол в свои ряды. Нельзя убивать родственников любого из нас.
– И тех, кто опасен?
– Любых. Надо его арестовать. Пусть посидит несколько дней. А потом он будет нам уже не опасен.
Мустафа смотрел на братьев, а они смотрели на него. И все понимали, что каждый из них хочет сказать друг другу.
Но не скажет.
Город вовсе не производит впечатления труженика, местные безработные не выглядят отчаявшимися людьми: если они не обсуждают футбол или политические проблемы за рюмкой кофе, то играют в нарды или карты, а то и просто поют и танцуют на улицах. Вскоре выяснилось, что удивляюсь этому не я один. В рекламном журнале наткнулся на интервью с мэром Салоников, который здесь родился и вырос, а теперь вот превращает город в одну из столиц международного туризма. На вопрос, есть ли что-то, удивляющее на малой родине его самого, мэр как раз и ответил: «Энергетика, позволяющая людям, у которых полно неприятностей, выходить на набережную и танцевать без видимой причины».
Если это и должно было где-то произойти, то именно здесь. В Греции.
Кто-то должен был раскрыть русским глаза на некоторых из своих «друзей» и «союзников», и если русские не хотели видеть – что ж, им хуже.
Греция в сознании большинства русских представляется другом и чуть ли не союзником России, хотя это далеко не так. Более того, некоторые греки русских люто ненавидят. Кто? Националисты, конечно, а кто же еще.
Греция, получив в 1821 году полную независимость и короля из европейских династий, всегда понимала, что Османская империя враг, всегда будет врагом и никогда не упустит возможности наказать взбунтовавшихся эллинов. За девятнадцатый век Греции не раз представлялась возможность расширить территорию за счет Турции – каждый раз эта возможность предоставлялась русско-турецкими войнами. Каждый раз, как только Греция начинала что-то предпринимать, следовал окрик из Лондона – Лондон оберегал Турцию от Греции, так же как и от России, шантажируя взятием Пирея – единственного крупного греческого порта в то время[25]. Греки сдавали назад, но так как правительству надо было объяснить свою трусость, не попортив при этом отношения с «западными покровителями», виновной во всем объявлялась… Россия. Это она плохо воевала за независимость Греции и освобождение всех исконно греческих земель. Многие в это верили…
