Но внешне он по-прежнему был весел и беззаботен. Лицо его выражало только огорчение, что «общество» расстраивается и большой душевной беседы не получилось. Трудно было заподозрить в этом с виду наивном простаке какие-нибудь другие мысли, другие намерения.
— Как жаль, что вы уходите, — сокрушался он. — Ну еще бы парочку минут побыли вместе с нами. Куда спешите? Тревоге скоро конец. Бояться нечего, ничего не случится.
— Нельзя, нельзя! Пусть уходят, — снова заторопился «старик», не давая своим подопечным открыть рта.
— Тогда вместе хотя бы посмотрим на белый свет, — нашелся Валентин. — Из ваших окон, вероятно, вид на город такой, что дух захватывает. Разве увидишь подобное из бомбоубежища! Правда ведь? Погасите, пожалуйста, свет, приподнимем штору и посмотрим. Очень интересно!
— Что ж, наш юный гость, пожалуй, прав, — раздался голос хозяина. — Повремените уходить. Федор! Погаси свечу. Илья! Займись шторой. В крайнем окне. Александр! Не стой, помоги ему. Осторожно, без лишнего шума. — Он говорил мягко, но властно. Молодые люди были на редкость исполнительными, знали здесь каждый уголок, действовали привычно и организованно. Комната погрузилась в темноту.
Но прежде, чем поднялась штора, какой-то тяжелый предмет свалился со стуком с подоконника.
— Что там? — изменившимся голосом закричал «учитель». — Что вы наделали! Болваны!
Все четверо «учеников», толкая друг друга, переругиваясь, ринулись к окну, бросились на пол, шарили там, тяжело дыша. Они не заметили, что Валентин ловко опередил их и уже успел поднять, подержать в руках, узнать упавший предмет и, как ни в чем не бывало, положить его в сторонку на пол. Пусть найдут! Пусть подумают, что он ничего не заметил. Ошибки быть не могло: с подоконника упала ракетница. Та самая, которая стреляла этой ночью на глазах у Валентина и его товарищей. Та, что служила фашистским бомбовозам. И окно, у которого он сейчас стоял, было именно «тем» окном.
В широкий светлый прямоугольник перед ним открылось небо. Обычное жуткое небо бессонных тревожных ночей Ленинграда. Небо, исполосованное мерцающими струями прожекторных лучей, пробуравленное снарядами, что вспыхивали в бездонной высоте, разрывались там, образуя причудливые букеты, которые таяли и вновь возникали, то вдали друг от друга, то рядом. Небо, вспоротое пунктирными полосами трассирующих пуль.
Небосклон был окрашен зловещим багрянцем пожара, полыхавшего далеко внизу, на земле, на порозовевшем снегу. Зарево оттуда поднималось все выше. Вместе с клубами черного дыма оно растекалось на все четыре стороны, как кровавое пятно на тонком бинте, покрывшем свежую рану.
Валентин простоял у окна, сколько считал возможным, подольше. Он слышал за спиной возню, перешептывание. Наконец, ракетницу, видимо, нашли и, оправдываясь, поспешили передать «старику». Тот при этом в сердцах наградил кого-то проклятием. Но «учителя» можно было понять и иначе: человек негодовал по адресу немецких летчиков, варварски сбрасывавших бомбы на горящие жилые кварталы.
Потом в комнате все успокоилось, и после короткой тишины вновь завязался разговор о том, как здесь, на шестом этаже опасно во время тревог, — ну, прямо над твоей головой идут самолеты, попробуй, выдержи такое испытание нервов!
Беседовали все так же только Валентин и хозяин квартиры. Остальные упорно хранили молчание. Оно держало Мальцева в напряжении. Каждую секунду можно было ожидать, что не в меру разговорчивый, разбитной «старичок» догадается о хитрости своего внезапно объявившегося, незваного гостя, или же на всякий случай решит избавиться от ненужного подозрительного свидетеля. Видать по всему: стоит бородатому лишь моргнуть и эти четверо молчальников, озлобленных, готовых на все, уберут Валентина со своего пути, нисколько не колеблясь перед самыми крайними мерами.
Но Мальцев ничем не выдавал своих опасений. Он старался непринужденно поддерживать беседу. Ему нужно было достичь своего: протянуть время.
А парни, как бы угадывая намерения Валентина, вновь заторопились уходить. Штору быстро опустили, опять вспыхнул яркий язычок свечи. «Учитель» и «ученики» стали прощаться. Еще минута и планы Мальцева безнадежно рухнут. Нет, он так просто не отступит! Уйти им не удастся!
— Я думаю, ребята, — перешел он на панибратский тон, адресуясь непосредственно к парням, — зачем, собственно, вам спускаться в убежище? Давайте лучше расскажем или покажем друг другу, кто что умеет. Чем плохо? Так и ночь пройдет быстрее.
Заметив, что они растерянно переглядываются и ждут указаний, Валентин решил идти напролом, играть сразу всеми своими козырями. Важно ведь выиграть еще каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут. Сомнений быть не могло: наряд для поимки ракетчиков уже мчится сюда на автомашине.
