– Всё ясно, Яденька. Влюбилась наша девушка. Только теперь, похоже, не в Германию, а поконкретнее, – поставил он свой диагноз.
– Да я и сама пока не знаю, Борь. Давайте подождём хотя бы до завтра. Слишком уж неожиданно всё.
– Хорошо, Маруся. Я так понимаю, продолжение следует?
– Следует, следует, – я не сдержала улыбки. – Потерпите ещё денёк, а потом услышите всё сразу, со всеми подробностями!
Меня разбудил звонок Клауса.
– Доброе утро, Магусья! Как спалось?
– Спасибо, замечательно!
И это была правда. Вопреки ожиданиям, я спала, как убитая. Перегруженный страстями последних дней организм решил дать себе отдых и вернуть мне на плечи трезвую голову.
– Как ты смотришь на моё предложение вместе позавтракать? Минут через двадцать-тридцать я мог бы за тобой заехать.
– Через полчаса? – ахнула я, ощупывая всклокоченные после сна волосы. – Но я же ничего не успею, у нас тут ещё сонное царство! Который час, вообще?
– Половина девятого. Чем раньше мы встретимся, тем больше останется у нас времени. Как тебе моя мысль? По-моему, очень даже здравая, – я чувствовала, как Клаус улыбается на другом конце провода. – Сегодня можно просто в джинсах. Жду внизу, до встречи!
– Пока, – пробормотала я, уставившись на своё заспанное отражение в зеркале над комодом.
На пороге комнаты, зевая, возник Борис.
– Это что за шум с утра пораньше?
– Половина девятого, Борь! – стряхнула я остатки сна. – Хватит дрыхнуть, помоги лучше племяннице собраться с мыслями и гардеробом, а я помчалась в душ!
– Ну, дела! – почесал в затылке Боря. – Если такими темпами и дальше пойдёт…. Ядя, вставай, дорогая, воскресное отсыпание отменяется: Маньку на свидание провожать будем. Жених велел явиться непарадно. У нас там что-нибудь подходящее припасено?
Ровно в девять, выглянув в окно, я обнаружила внизу около дома серебристую ауди Клауса. Сам он, стоя у машины и подняв голову, изучал окна нашего дома.
– Хоть посмотреть на причину счастья в Маруськиных глазах, – изрёк Боря, подходя к окну. – Ничего вроде, мужик, видный. Как считаешь, Яденька?
– Главное, чтобы Маше нравился, – произнесла мудрая Ядя. – Где-то я его уже видела, Борь, мне его лицо знакомо.
– И мне так показалось. Ладно, надеюсь, вспомним потом. Счастливо, племянница, блюди себя там.
Боря повернулся ко мне, но я уже ничего не слышала, слетая по лестнице вниз, как на крыльях.
Клаус распахнул мне навстречу руки и крепко прижал меня к себе.
– Осторожно! Мы не одни! – рассмеялась я, показывая на прилипшие к окну физиономии Бори и Яди.
– Вот и познакомимся!
Клаус помахал им рукой и открыл передо мной дверь машины.
Я опешила: на переднем сиденье красовался огромный букет красных роз в стеклянной, под их цвет, вазе. Никогда ещё я не удостаивалась от мужчин такого знака внимания!
Клаус не переставал меня удивлять. Я невольно сравнивала его с моими соотечественниками, снова и снова убеждаясь в том, что эти сравнения оказывались далеко не в их пользу. Конечно же, и в России мне дарили цветы, старалась я быть объективной, тюльпаны или нарциссы на восьмое марта, например, но такой букет роз – просто так, на второй день знакомства, я видела впервые.
– Спасибо, – смущённо пробормотала я, прижимая к груди вазу с цветами и раздумывая, что мне теперь с ними делать.
Может, по-быстренькому отнести назад, к Боре? Возвращаться не хотелось. Говорят, плохая примета… Заметив мои колебания, Клаус всё решил за меня. Ловко пристроив вазу между задним и передним сиденьями, чтобы не опрокинулась за время дороги, он повернулся ко мне:
– Готово! Поехали?
Я удобно расположилась рядом с ним на переднем сиденье. Машина тронулась с места. Я не спрашивала, куда мы едем. Это не имело для меня никакого значения. Главное – с ним.
– Проголодалась? Потерпишь немного? У меня для тебя сюрприз, – подмигнул мне Клаус.
– Угу, – кивнула я, чувствуя, как заурчало в животе, но сюрприз есть сюрприз, ради него стоило и потерпеть.
Машина остановилась у светлого двухэтажного дома – небольшого, аккуратного, по сравнению с виллой Хартмута – будто игрушечного. Весь участок вокруг него был занят аккуратно подстриженным газоном, а по обеим сторонам от крыльца росли два внушительных темно-зелёных кипариса, обрамлявших вход в дом, словно колонны. К крыльцу вела дорожка, выложенная широкими каменными плитами.
Выйдя из машины, Клаус открыл багажник и, вынув из него небольшой букет цветов, подал его мне.
– Подержи, пожалуйста. Для одного человечка. Сейчас сама увидишь.
Он обнял меня за плечи и провёл к входной двери.
– Проходи, не бойся, – улыбнулся он, открывая её своим ключом. – Родители, встречайте, мы приехали!
Вот так да! Ничего себе, сюрприз! Я почувствовала, как затряслись коленки.
Навстречу нам уже спешила, улыбаясь, моложавая, очень стройная женщина в узких брючках и тонком, нежно-голубого цвета пуловере.
– Ма, знакомься, это Мария!
– Это вам, – пролепетала я, краснея, и протянула приготовленный Клаусом букет цветов.
