Последним я рассмотрела кандидатуру Петера из Фленсбурга. Шестидесятипятилетний пенсионер, сияя широкой, явно вставной белозубой улыбкой, собирался сделать всё для счастья и благополучия будущей спутницы жизни. Нда-а, серьёзный товарищ! Уверенности в себе, а главное, в своих способностях осчастливить тридцатилетнюю русскую невесту можно было бы позавидовать. А может, он наследство имеет в виду? А если нет? В этом случае значение слова «всё» оставалось тайной за семью печатями. «Ну что ж, успехов вам, дорогой товарищ Петер», – пожелала я и решила оставить мужчину в покое. Делала ли я при этом ошибку всей моей жизни? Кто знает? Я подозревала, что этот вопрос, увы, так и останется без ответа. Ну и ладно!
Дашута с Аллусиком примчались по первому же моему зову. Вопрос о личном счастье подруги подвергся тщательному и всестороннему обмусоливанию, на какое способны лишь мы, женщины. Кандидатура каждого претендента была обсуждена с пристрастием, фотографии осмотрены и проанализированы всесторонне.
– В общем-то, если внимательно присмотреться, все они вроде бы ничего, – вынесла свой вердикт Дарья. – Что скажешь, Аллусь?
Аллочка молчала, сконцентрировав внимание на фото пенсионера Петера. Интересно, неужели сей достойный господин сумел-таки заинтересовать мою тихоню-подругу?
– Я дарю его тебе безвозмездно, как горшочек мёда, – проблеяла я осликом Иа из мультика про Винни Пуха. – Хочешь?
Аллуся не спешила с ответом, и мы с Дарьей оставили её в покое.
– А по-моему, так ты зря от этого Петера отказываешься. Мой Валера Михалыч тоже ведь намного старше меня, как ты знаешь, – заявила Дарья и вздохнула, вновь пережёвывая свои неудавшиеся отношения.
Я знала, а потому решила оставить своё мнение при себе, дабы лишний раз не ворошить Дарьино больное место. Будучи хорошо знакомой с Дашиной многолетней пассией Валерием Михайловичем, я искренне уважала его за ум, интеллигентность и замечательное чувство юмора. Мы могли часами беседовать на разные темы, кроме научных: я ни черта в них не смыслила. Я любила его рассказы о поездках в экспедиции и путешествиях и хваталась за живот, слушая его мастерское исполнение анекдотов: со вкусом и в лицах. Он знал их великое множество. Я считала его классным мужиком, но влюбиться в него не смогла бы ни за какие коврижки!
В свои пятьдесят пять он был для меня безнадёжно стар и, несмотря на все свои замечательные качества, абсолютно непривлекателен как мужчина. В дополнение ко всему, Валерий Михайлович никогда не считал себя «Дашиным», и уж тем более не разбрасывался обещаниями, давно и прочно женившись на весьма привлекательной и достойной особе своего возраста и имея с ней взрослых детей.
Но зачем же тогда игра с Дашутой? Ответ на этот вопрос был очевиден для всех, кроме моей подруги. Не требуя ничего взамен, не смея на что-либо надеяться, Дарья окружила свой «предмет» таким безусловным, безграничным и благоговейным обожанием, так покорно и безропотно «сложила» свои чувства к его ногам, что не оставила ему другого выхода, кроме как их принять и «поднять». Бедная моя Дашка!
Слава Всевышнему, в этот момент наконец-то очнулась и подала голос Аллусик.
– Девочки, я не знала, как вам сказать… Я ведь тоже получила письмо. Одно, правда…
– Та-ак, подруга, – Дарья переключила своё внимание с собственных переживаний на Аллочкины. Какое счастье! – И что? Будем рассказывать или зреть до наших седых волос?
Вопрос вполне резонный. Аллусику всегда требовалось время на «поразмыслить и переварить». Мы сгорали от любопытства, но изображали понимание.
– Написал мне один тип из Швейцарии, – Аллочка тянула кота за хвост, а мы терпели и ждали продолжения. – Ну старый он, девчонки, старый! Шестьдесят ему, тридцать лет у нас с ним разница!
Такой взрыв эмоций абсолютно не соответствовал стилю нашей флегмы-подруги. Нда-а, если уж старше Валеры Михалыча…. Эта информация действительно требовала переваривания.
– Аллунчик, мужчины ведь иногда хорошо сохраняются и в этом возрасте ещё ого-го какие, – промямлила я неуверенно, предпочитая не конкретизировать мысль об «ого-го». – Покажи фотографию, может, там всё не так страшно?
Аллочка молча протянула нам фото и письмо на немецком, в котором она поняла только цифру шестьдесят, решив, что это про возраст, и Schweiz – Швейцария.
– Переведи, будь другом, – смотрела она на меня с надеждой. – Вдруг я всё неправильно поняла, и это не то, что я думаю?
– А что же тогда? Вес что ли? Тогда ещё интереснее, – подала голос противная Дашка.
– Молчи уже. У меня валерьянка закончилась, – пихнула я подругу в бок.
Дарья поняла и послушно проглотила следующую фразу, готовую вот-вот сорваться с её острого язычка.
– Так, посмотрим, что нам тут пишут, – начала я бодро, всё ещё надеясь на чудо. – Меня зовут Пауль, мне шестьдесят лет…
Аллочка обречённо вздохнула.
– Я ни разу не был женат, но надежда иметь семью и детей не покидает меня… – я невольно сделала паузу, а Аллочка всхлипнула.
– Так они ещё и детей желают! Ой, держите меня, не могу больше! – Дашка схватилась за живот, буквально рыдая от смеха.
