Мы с Джейми познакомились на юрфакультете. Помню, как заметила его, когда он вошел в библиотеку. Это было словно удар молнии. На нем был розоватый пуловер (я до сих пор его храню). Помню, как подошла к подруге и шепотом спросила:
– Кто этот парень?
Наш юрфакультет был невелик, и мы стали встречаться чаще. Как-то мы оказались рядом на вечеринке. Потом столкнулись на лестнице перед витражом.
Но у него была подружка, а у меня – друг. Потом он расстался со своей подругой. (Факультет был невелик, и новости распространялись быстро.) Через неделю утром я вышла во двор и громко – чтобы посмотреть на реакцию Джейми – объявила подругам о разрыве со своим приятелем.
Никакой реакции. «Надо же!» – подумала я. Может, я неверно истолковала ситуацию? Может, я просто все придумала? В конце концов, мы ни разу не говорили ни о чем важном – и, уж конечно, не говорили о «нас». Мы не оставались наедине (правда, разок он предложил мне позавтракать вместе, и я так обрадовалась, что почти не спала ночью). Ни он, ни я не делали никаких романтических намеков.
Но в тот день, когда я рассталась со своим «бывшим», Джейми сказал, что собирается пойти за газировкой, и спросил, не составлю ли я ему компанию. Я составила. Мы пошли в магазин, потом вернулись и сели на скамейку под цветущей магнолией. Он заговорил о чем-то, потом взял меня за руку. Мы впервые коснулись друг друга. Если б в тот момент он сделал мне предложение, это было бы совершенно естественно, и я наверняка согласилась бы. (Мы обручились через несколько месяцев.)Сохранились ли эти чувства к мужу спустя много лет? И да, и нет.
Да, потому что я все еще страстно и глубоко люблю своего мужа и знаю его гораздо лучше. Нет, потому что он теперь составляет всю мою жизнь, и иногда мне бывает трудно его видеть. Женатые люди настолько взаимозависимы, жизни их так переплетены, что бывает трудно сохранить ощущение восторга и радости при виде партнера.
Из своего «Проекта Счастье» я узнала, что для того, чтобы построить свою жизнь определенным образом, нужно именно так и жить. Если я хочу, чтобы мой брак стал нежным и романтичным, то сама должна быть нежной и романтичной.
А нежна ли я? Романтична ли? Исполнена ли я любви? Много ли думаю об интересах Джейми? Весело ли со мной? Или я лишь марширую по комнатам, отдавая приказы и постоянно о чем-то напоминая? Не кажусь ли я занудной или агрессивной? Не слишком ли много жалуюсь на жизнь? Когда мы только познакомились, я гадала, смогу ли я читать, когда мы будем находиться в одной комнате. Мне было так трудно сосредоточиться, что в его присутствии я не читала ничего, кроме газет. А теперь мне бывает трудно оторваться от работы, чтобы поговорить с собственным мужем.
Работая над первым «Проектом Счастье», я приняла несколько решений, связанных с семьей и браком: перестать пилить, не ждать похвалы и высокой оценки, бороться честно, доказывать свою любовь. Реакция мужа стала моей высшей наградой. Джейми совершенно не стремится принимать собственные решения, спорить о философии счастья или обсуждать чье-то настроение. Но он изменился.
Раньше он отпускал саркастические замечания или довольно обидно меня поддразнивал. Это случалось не часто, но случалось. Теперь такое бывает гораздо реже. Он перестал донимать меня – выводить из себя только для того, чтобы увидеть, как я злюсь. Я изо всех сил старалась не пилить его, и он начал помогать мне по дому без напоминаний. (Его приоритеты не совпадают с моими, но и мои не совпадают с его: я считаю, что важно посылать открытки близким из отпуска, он считает, что важно починить кондиционер.) Он стал более внимательным, любящим. Он чаще мне помогает, не считая, кто из нас сделал больше.
Я все еще раздражалась (честно говоря, довольно часто), но я научилась брать себя в руки (почти всегда).
Как-то утром Джейми спросил:
– Куда ты убрала документы по аренде дома?
– Откуда убрала? – недоуменно спросила я.
– Ну, не знаю. Из папки.
– Из какой папки?
– Разве у нас нет папки с надписью «Аренда»?
– У нас? Это ты скажи мне!
