Но мама не оставила попыток узнать о содержании объявления. И вместо пляжа отправилась в таверну к Василию. Мы, естественно, потащились следом, поскольку нам всем было любопытно.
Таверна официально открывалась в 12 часов дня. Мы заявились в начале одиннадцатого. Дверь была, естественно, открыта. Мама по-хозяйски зашла внутрь и позвала: «Василий! Антонио!»
Навстречу ей выбежали дети – и Василия, и Антонио, и Сима немедленно увязалась за ними. В результате мы лежали на собственном пляжике при таверне. Папа пил узо с Антонио. Мама и тетя Наташа наслаждались кофе, собственноручно приготовленным мамой Василия. Я помогал Василию принести дрова, расставить посуду. Дядя Боря с папой Василия играли в шахматы. Мы уже и забыли, зачем пришли.
– А что написано на столбах? – Мама очнулась первой.
– Я еще не выходил, – отмахнулся Василий.
– Может, что-то важное?
Василий покорно вышел из таверны, чтобы удовлетворить мамино любопытство.
– Ну что там?
– Да как всегда, – отмахнулся хозяин и пошел принимать доставленные напитки.
– Нет, ну кто-нибудь может мне сказать, что написано в объявлении?
В этот момент мимо столиков пробегал старший сын Василия – семилетний Костас.
– Стой, – поймала его мама, – пойдем-ка со мной.
Костас повиновался. Мама подвела его к столбу и заставила прочитать объявление. Костас честно прочел по-гречески. Но на английский перевести не мог. Тогда мама подвела мальчика к папе Василия, то есть дедушке Костаса, и заставила повторить то, что он прочел. Чтобы мама отпустила ребенка, дедушке пришлось перевести:
– Там написано, что завтра в деревне будет отключен свет из-за установки новых столбов. Ну, и воду могут тоже.
– А в какое время?
– С десяти до часу.
– Что – ни воды, ни света?
– Да ничего не будет, – ответил он, – может, отключат, а может, нет. Может, с одиннадцати, может, до двух. Никто не узнает, пока не отключат.
– Везде? Во всей деревне? – Мама приготовилась к полному блэкауту.
Дедушка пожал плечами.
– И что же делать? – воскликнула мама.
– Ничего, – спокойно ответил дедушка и передвинул фигуру.
Когда мы вернулись домой, на ближайшем к нашему дому столбе появилось объявление на английском, явно написанное Эммой. Она сообщала, что завтра, вполне вероятно, но неточно, хотя возможно, будет отключен свет с девяти утра до трех часов пополудни.
– Это правильно, – хмыкнул папа, – лучше готовиться к худшему и надеяться на лучшее.
Весь вечер мама стояла у плиты и готовила еду на следующий день. Она еще раз сходила к Василию и договорилась с ним, что, если отключат свет и воду, мы придем к ним на завтрак и останемся на обед. Василий никак не мог понять причины паники, но не спорил.
Утром мама разогрела все блюда и расставила кастрюли по диванам, обложив подушками и пледами.
– Мам, что ты делаешь? – спросил я.
– Раньше, когда не было микроволновок, так еду сохраняли теплой. Под матрас ставили и накрывали, – объяснила мама, продолжая сооружать невообразимые конструкции.
Утром мы дружно встали в семь утра – мама решила всех загнать в душ до того, как наступит великая засуха на три часа. В девять мы были чисто вымыты, включая голову, мама подстригла ногти Симе и поставила стиральную машинку. Она вела себя так, будто воду отключали как минимум на неделю. Во все пустые емкости, которые нашлись в доме, она налила воду на тот случай, если воды больше не будет никогда, – в ванну, в пустые бутылки, тазик, чайник, в кастрюли. В половине десятого, когда мы выходили на пляж, на пороге появилась Финита с ведрами. Мама была возмущена до крайности. Финита же, увидев мамины горы и пригорки из пледов и подушек, тоже была возмущена. А когда она увидела мамины запасы воды, то даже испугалась и начала улыбаться маме так, как улыбаются сумасшедшим.
– Не трогайте, – закричала мама, когда Финита не успела даже водрузить свой шлем на кухонный стол, – здесь – еда!
– Но компрендо. – Финита, как оказалось, знает еще и испанский, которым до этого не пользовалась.
Мама схватила ее за руку и потащила к объявлению, написанному Эммой.
– Но компрендо, – повторила домработница.
Тогда мама потащила ее к столбу, на котором висело объявление. Финита долго стояла перед ним и внимательно читала.
– Как вы будете убирать? – спросила мама.
Финита показала на столбы электропередачи, которые никто не устанавливал, не выкорчевывал, подошла к поливальному шлангу и включила его, демонстрируя маме, что воды – полно.
– Делайте что хотите, – махнула рукой мама, – мойте полы чем хотите.
– Окей, Мария, – сказал Финита, что означало, что она ничего не поняла.
– Это, – мама подвела домработницу к дивану, на котором хранился наш обед, а потом к кастрюлям и тазам с водой, – не трогать! Компрендо?
Мы наконец ушли на пляж. После моря мама заставила нас всех хорошенько помыться под общественным душем, чтобы смыть соль, и сокрушалась, что не взяла с собой гель для душа или хотя бы мыло.
