– Ты уверен, что у тебя в кошельке было сто двадцать золотых?
Да, господин, я хорошо помню, было ровно сто двадцать. – Ну, тогда этот кошелек не твой. А раз он не твой, пусть деньги возьмет тот, кто их нашел. Тебе же лучше самому пойти поискать свои сто двадцать кобанов. Ищи лучше! Может быть, и найдешь!
Жил в городе Сэмбоку один человек, на редкость рассеянный и суматошливый. Много раз попадал он из-за этого впросак.
Как-то раз собрался он пойти в храм бога Инари на праздник и говорит своей жене:
– Жена, завтра я пойду в храм бога Инари. Приготовь мне с вечера моти[37] на дорогу. Мне идти далеко.
Утром он встал рано, до рассвета. Жена еще лежала в постели.
– Жена, а жена! Где моти?
– У окна.
А ему послышалось: «У очага!»
Пошарил он у очага и нашел круглый горшочек, в котором жена держала краску – зубы чернить[38]. Впопыхах он решил, что отыскал моти.
– Жена, а жена! Где платок – завязать моти?
– На полочке.
А ему послышалось: «На постели».
Поискал он на постели, нашел широкий женин пояс и думает – платок. Завязал в него горшочек.
– Жена, а жена! Где мой кинжал?
– В ящике комода.
Не нашел он в темноте комода, а нашел лоханку. Достал из нее пестик и засунул за пояс.
– Жена, а жена! Где моя плетеная шляпа?
– Поищи на кухне.
Поискал он на кухне, нашел соломенную корзину и надел себе ее на голову.
Потом стал обуваться. Один носок надел на ногу, другой на метлу. Правую ногу обул в соломенный сапог, а на левую надел сандалию с деревянной подошвой.
Пошел рассеянный по дороге. Начал белый день заниматься. Дошел он до одной деревни, а там люди смеются:
– Глядите! Глядите! Вон идет какой-то чудак с корзиной на голове. И откуда только у него такая невиданная шляпа!
Он подумал:
– Про кого это говорят?
Оглянулся назад, никого нет.
– Неужели про меня?
Снял шляпу, взглянул – вот тебе и раз! Это не шляпа, а корзина. Забросил он ее подальше в траву.
Шел, шел, и снова деревня на дороге. Опять люди смеются:
– Смотрите, как этот прохожий обулся! С пьяных глаз, что ли? Носок один, да и обувь разная!
Поглядел – правда. На одной ноге у него сапог, на другой – сандалия. Отошел он от деревни, разулся, забросил в траву сапог и сандалию и пошел босиком.
Опять деревня на дороге. Люди на него показывают:
– Смотрите, какое грозное оружие! Вот чудак, пестик за пояс заткнул!
Посмотрел – и в самом деле у него за поясом деревянный пестик. Отошел он от деревни и забросил пестик в поле.
Пришел рассеянный в храм, видит, у ворот храма амулетами торгуют. Было у него с собой сто мон. За амулет хотел отдать три мона, а на остальные выпить и погулять, да опять впопыхах ошибся. Три мона оставил себе, а девяносто семь бросил в ящик для сбора денег. Что будешь делать? Взять назад совестно, а на три мона не попируешь. Пошел он на горку позади храма, где народу не было. Развязал узелок с едой – глядь, а там вместо моти пустой горшочек.
Схватил он горшочек и как швырнет его с досады! Покатился горшочек, ударился о камень и разбился.
Стал рассеянный сворачивать платок, – что это! – длинные завязки болтаются. Посмотрел, а это не платок, а женин пояс. Бросил рассеянный пояс, точно обжегся. Смотрит, халат на нем надет шиворот-навыворот. Надел он его как следует и побежал с горки. А есть как на грех все больше хочется. Не до праздника ему стало, не пошел он на храмовое представление[39] и повернул домой.
Попалась ему по дороге лавка. Выставлен перед ней белый валун, похожий на рисовую лепешку, в знак того, что здесь торгуют лепешками.
Спросил рассеянный:
– Почем лепешки?
Ему говорят:
– Три мона.
«Куплю, – думает, – одну. У меня как раз три мона».
Положил деньги, схватил камешек и пошел.
Продавец удивился, закричал ему вслед:
– Стой! Это не лепешка, а камень! Настоящую лепешку я тебе сейчас дам.
Куда там! Рассеянный подумал, что с него еще денег требуют. Крикнул:
– Я же положил тебе три мона! – и побежал со всех ног. Продавец хотел было догнать, да не смог.
Отдышался рассеянный, положил лепешку в рот и – крак! – сломал зуб. Глядит, а это не лепешка, а белый камешек. Бросил рассеянный его в реку и еще скорей побежал домой. Бежит он, злой, голодный, и думает:
«Жена во всем виновата! Не сумела собрать меня в дорогу как следует. Приду домой, я ей покажу!»
Вбежал он в дом и кричит с порога:
– Ах ты, негодница! Осрамила меня, на весь свет ославила!
– Ты чего ругаешься, сосед? Чем я тебя осрамила?
Глянул, а это не его жена, а соседка, и дом-то не его, а соседский.
Выскочил он оттуда как ошпаренный. Побежал в лавочку, взял в долг чаю, чтобы с соседкой помириться, сделать ей подарочек. Пошел к ней опять, протягивает сверточек чаю:
– Я сейчас нагрубил тебе. Прости, пожалуйста.
А она в ответ:
Как же ты рано вернулся! Никогда еще этого не бывало. Поглядел – а это его собственная жена! Делать нечего, отвечает рассеянный жене:
– Да там ничего интересного не было. Не на что и глядеть. Решил я вместо выпивки тебя побаловать: видишь, подарочек принес. Завари-ка чаю!
