– Э, да она, кажется, данго принесла! Оставить их настоятелю, так он, по своей жадности, сам все съест, не даст и попробовать. Отведаю-ка сначала я сам!
Развязал служка узел, а в нем ларчик, полный теплых свежих данго. Принялся служка уплетать их за обе щеки и сам не заметил, как все съел. Только тогда Спохватился служка:
– Ай, ай, пропал я! Что теперь настоятелю скажу?
Стал он думать, как из беды выпутаться. И придумал. Схватил служка ларчик из-под данго и поставил в алтаре перед статуей Амиды[45]. Потом собрал остатки угощения, прилипшие к ларчику, обмазал рот статуи и снова начал читать сутры.
Вернулся настоятель и спрашивает:
– Приходил без меня кто-нибудь?
– Соседская старушка приходила, принесла ларчик с чем-то. Говорит, это вам по случаю праздника.
– А где ларчик?
– Я его в алтаре поставил перед статуей Амиды.
– Молодец, хорошо сделал. Ну-ка, где он, этот ларчик?
В самом деле, у подножья статуи Амиды стоял большой ларец. Открыл его настоятель, а в нем пусто.
– Эй, служка, это ты все поел? – сердито закричал настоятель.
А служка ему отвечает без тени смущения:
– Что вы, неужели бы я осмелился? Как же можно?
– Потом оглянулся по сторонам вокруг и воскликнул: А, вот оно что! Это Амида все слопал! Смотрите, у него весь рот измазан!
Взглянул настоятель на статую:
– Так и есть! Вот наглая статуя, как бесчестно поступает! – Да как хлопнет Амиду по голове ручкой опахала.
Бронзовая статуя так и загудела:
– Он-н! Он-н!
– Ах, так? Ты еще и отпираешься, на другого сваливаешь? Вот же тебе за это!
Снова стукнул настоятель статую по голове, и снова гул пошел:
– Он-н! Он-н!
Настоятель поглядел на служку и спрашивает угрожающе:
– Слышишь? Амида говорит: «Он! Он!» Значит, все-таки ты угощение съел?
– Да разве от одного битья статуя сознается? – отвечает служка. – Нужно устроить испытание кипятком!
Нагрел он воды в большом котле да как плеснет на статую крутым кипятком.
Повалил во все стороны пар, потекла вода, зашипела, забулькала, точно Амида признается:
– С-с-слопал! С-с-слопал!
Служка и говорит:
Слышите, настоятель? Я же вам говорил! Вот он и сознался!
Давным-давно, когда нынешний город Тоно был еще деревней, жил в тех местах крестьянин по имени Магосиро. Был он трудолюбив, работал не покладая рук, а все не выходил из горькой бедности. Вдобавок жена досталась ему бранчливая да сварливая. Недаром говорят: злая жена все равно что сто лет неурожая. В доме от нее житья не было, целый день ворчала она и бранилась.
Одна была радость у Магосиро: косить траву на склоне горы Мономи. Бывало, еще только заря на небе разгорается, а он уже накосит столько, что иному и к вечеру не успеть. Значит, и отдохнуть можно. Положит Магосиро косу и любуется, как солнце над дальней горой восходит. За весь день не выпадало ему другой такой счастливой минуты.
Как-то раз косил Магосиро траву на берегу горного озера. Вдруг словно бы кто-то его позвал:
– Магосиро-доно! Магосиро-доно![46]
Поглядел он вокруг: никого! «Верно, померещилось», – решил он и снова начал махать косой.
Но тут окликнули его второй раз:
– Магосиро-доно! Магосиро-доно!
Распрямил он спину и посмотрел в ту сторону, откуда слышался зов. Что за чудо! Только что здесь ни души не было, а теперь откуда ни возьмись явилась на берегу озера молодая девушка. Магосиро такие красавицы и во сне не снились!
Девушка, ласково улыбаясь, поманила его рукой. И вдруг Магосиро почувствовал, что ноги сами несут его к озеру. «Ах, пропал я! Засосет меня озерная топь!» – в страхе подумал он, но не мог противиться невидимой силе. Шаг за шагом шел он к берегу, точно тянул его кто-то, и остановился перед девушкой.
Склонилась она перед ним в вежливом поклоне и повела такую речь:
– Магосиро-доно, у меня к тебе большая просьба. Слышала я, что твои односельчане собираются в скором времени идти на поклонение к храмам Исэ[47]. Пойдешь ли ты с ними?
При этих словах у Магосиро отлегло от сердца.
– Где уж мне, бедняку, откуда у меня деньги, – ответил он. Об этом не заботься, будут у тебя деньги. Только обещай мне исполнить одну мою просьбу.
И девушка грустно поникла головой.
– Сказать по правде, я – водяная дева, живу на дне этого озера. Тоскливо мне, одиноко… Еще в раннем детстве была я разлучена с моей любимой старшей сестрою. Живет она в озере Ко, далеко отсюда, возле города Осака. Давно нет у меня от нее вестей, и тревожусь, как она, что с ней. Очень бы мне хотелось, чтоб ты отнес ей письмо от меня, как пойдешь на поклонение в Исэ. Прошу тебя, не откажи мне.
Добряк Магосиро готов был исполнить просьбу девушки, не спрашивая с нее никакой награды.
– Что ж, пожалуй, отнесу письмо. Вот только отпустит ли жена… Она у меня несговорчивая.
– Отпросись у нее и пойди непременно. Вся моя надежда – на доброту твою.
Девушка достала из-за пазухи письмо и кошелек.
– Вот тебе чудесный кошелек. В нем ровно сто монов. Потратишь все монеты, кроме последней, а к утру кошелек опять станет полон. Кошелек будет верно служить тебе, пока ты не вернешься домой. Не забудь же, последнюю монету тратить нельзя.
