Джино и Винни на минуту прервали игру. Мистер Колуччи произвел на них впечатление. Джоуб самоуверенно усмехнулся.
— И произойдет это из-за таких, как вы. Вы гневите бога, ибо совершаете зло, играя и бранясь. Если бы вы и вам подобные поступали так, как учу вас я и мой отец, то бог, возможно, отменил бы конец света.
Джино нахмурился. Его причастие и конфирмация состоялись год назад, но монахини, учившие его катехизису, ни о чем подобном его не предупреждали.
— Когда же это случится? — поинтересовался он.
— Скоро, — отмахнулся Джоуб.
— Скажи, когда, — настаивал Джино, пока еще уважительно.
— В небе вспыхнет пламя и загрохочут пушки, на землю обрушится потоп. Все погибнет во взрыве…
Земля разверзнется и поглотит людей; они пойдут в ад, а потом все накроет океан. Всем предстоит жариться в аду. За исключением немногих, которые веруют и творят добро. Потом господь снова будет всех любить.
— Да, но когда? — уперся Джино. Задавая вопрос, он не унимался, пока не добивался ответа, каким бы он ни оказался.
— Через двадцать лет, — сказал Джоуб.
Джино пересчитал свои монеты.
— Ставлю пять центов, — сказал он Винсенту.
Винни согласился. Мало ли что случится через двадцать лет?
Винни проиграл. Возраст научил его сарказму.
Он сказал:
— Если бы меня звали Джоубом «Имя „Job“ — то же самое, что библейский Иов.», то я ждал бы конца света так скоро.
Братья злорадно уставились на Джоуба, и тот впервые разозлился.
— Меня назвали именем одного из величайших людей из Библии! — распалился он. — Знаете ли вы хотя бы, что совершил Иов? Он верил в бога. Но бог подверг его испытанию: он убил его детей, он сделал так, что-то Иова ушла жена. Потом бог ослепил его, наслал на него хворь, от которой Иов покрылся миллионами прыщей. Потом бог отнял у него дом и все деньги. И знаете, что было дальше? Бог послал к Иову дьявола, и тот спросил Иова, любит ли он до сих пор бога. Знаете, что ответил Иов? — Мальчик выдержал драматическую паузу. — «Господь дал, господь и взял. Я люблю господа своего».
Пораженный Винни внимательно посмотрел на Джоуба. Зато Джино возмутился:
— Он сказал правду? Или просто испугался, что и его самого убьют?
— Конечно, правду! За это господь одарил его счастьем, чтобы вознаградить за веру. Мой отец говорит, что Иов был первым истинным баптистом.
Вот почему истинные христиане-баптисты спасутся, когда наступит конец света, а все, кто не слушает нас, будут гореть в геенне огненной целый миллион лет. Или даже больше. Так что вам лучше перестать играть в карты и сквернословить.
Но Джино, упрямый мальчишка, мастерски перетасовал карты и стал проделывать с ними разные фокусы. Джоуб завороженно глядел на его ловкие руки.
— Хочешь попробовать? — небрежно спросил Джино.
В следующую секунду колода оказалась в руках у Джоуба. Тот попытался их перетасовать, но карты веером разлетелись по полу. Он собрал их и предпринял новую попытку. На его лице застыло серьезное выражение. Неожиданно на пол комнаты легла громадная тень. Над мальчиками нависла миссис Колуччи; они не слышали, как она подошла по коридору к их комнате.
Винни и Джино замерли, не в силах отвести взоры от красавицы. Она смерила сына холодным взором, приподняв одну бровь, — Я не играл, мама! — заикаясь, пролепетал Джоуб. — Просто Джино показывал мне, как мешают карты. Я смотрел, как они играют…
— Он не врет, миссис Колуччи, — горячо вступился за него Джино. — Он смотрел, и все. Представляете, — в его голосе звучало изумление, — он отказывался играть, как я к нему ни приставал!
Миссис Калуччи улыбнулась и произнесла:
— Я знаю, Джино, что сын мне никогда не врет.
Но довольно даже прикосновения к картам. Отец будет очень сердит на него.
Джино заговорщически улыбнулся:
— А вам не обязательно ему рассказывать.
Теперь в тоне миссис Колуччи прозвучал холодок:
— Я-то, конечно, не расскажу. Но Джоуб расскажет ему сам.
Удивленный Джино устремил на Джоуба вопросительный взгляд. Миссис Колуччи ласково объяснила:
— Мистер Колуччи — глава нашей семьи, подобно тому, как бог — глава всего мира. Не станешь же ты утаивать что-либо от бога, а, Джино?
Мальчик задумался.
Винни сердито тасовал карты. Он был зол на Джино; как брат сподобился не разобраться в этих людях? Неужели он воображает, что они питают к нему симпатию, неужели его подкупили их учтивые манеры? На красивом, дородном лице миссис Колуччи он ясно разглядел отвращение: ведь они играют в карты, а это все равно, что застать их за каким-нибудь постыдным занятием, о котором не принято упоминать.
— Не лезь в чужие дела, Джино! — брякнул он и уже занес руку для затрещины.
Джино, как всегда заинтригованный непонятными речами, сказал Джоубу:
— Ты действительно расскажешь отцу? Кроме шуток? Но ведь если ты не расскажешь, твоя мама тоже не проболтается! Верно, миссис Колуччи?
На лице женщины нетрудно было прочесть выражение сильнейшего, прямо-таки физического отвращения, но она промолчала.
Джоуб тоже ничего не ответил, но был близок к тому, чтобы расплакаться. Джино остолбенел.
