Неожиданно со стороны реки поднялся к небу водяной столб. В первую минуту никто не понял, что это; понадобилось какое-то время, чтобы люди сообразили, что подошло пожарное судно и, используя всю силу своих моторов и насосов, бросает тонны воды прямо на горящее нефтехранилище. Однако нефть продолжала гореть как ни в чем не бывало. Первый взрыв пятнадцать минут тому назад поднял вверх куполообразную плавающую крышу, которая взлетела в воздухе и упала рядом, сокрушив стены склада. Говорили, что она раздавила также и людей, но никто уже не мог проверить, правда ли это. Пока что нефтехранилище не угрожало всей фабрике: огонь поднимался вверх, горючее до сих пор не перелилось через стальные стены, которые еще держались и не плавились. К тому же дорогу огню преграждал старый защитный вал, сооруженный на случай, если стены нефтехранилища не выдержат. Достаточно ли он был высок? Кто об этом мог знать? Его насыпали, видимо, как того требовала инструкция. Но кто за это мог поручиться? И предусмотрела ли инструкция все обстоятельства?
И вот, словно уже не было другого выхода, через ворота рванулась военная пожарная машина. Она протаранила препятствие — люди едва успели отскочить — и чуть не переехала тех двоих, что еще лежали в стороне на земле. О них все забыли, засмотревшись на столбы огня и воды, которые соединялись друг с другом в клубах пара. Кто-то предложил отнести раненых в дирекцию, кто-то погрозил кулаком солдатам — возможно, им бы досталось, если бы не Моленда. Он стоял в окне здания дирекции и кричал в мегафон:
— Заберите раненых! Военные помогут нам спасти фабрику! Освободите место для машин! Быстрее! Пока еще есть время!
Только услышав его слова, люди начали отдавать себе отчет в том, что время идет, а с того момента, когда начался пожар, они еще ничего не сделали, чтобы его погасить. Сразу нашлось место для машин, которые одна за другой въезжали в ворота, теперь уже военные вперемежку с гражданскими. Никогда здесь не видели столько автомобилей, столько полностью экипированных людей, готовых по команде вступить в борьбу с огнем. Поэтому толпа испытывала и радость, и страх, люди хотели, чтобы все по скорее кончилось, и беспокоились, не слишком ли поздно пришла помощь. Пожарные машины быстро въезжали и, визжа покрышками, пытались по возможности скорее добраться до места, где они были необходимы, где должны были давно находиться, и тормозили перед толпой рабочих. А те не отступали, потому что им некуда было отойти; испуганные и из-за этого злые, хриплыми голосами они кричали на пожарных, на солдат, грозя кулаками. Смешались причины и следствия, как во время драки на свадьбе: еще слово, еще шаг, еще громче шум моторов — и неизвестно, что может случиться.
— Разойдитесь! — кричал Моленда. — Дайте дорогу пожарным машинам! Идите по цехам! Разделитесь на группы! Сейчас нам нужен каждый из вас! Спасайте фабрику!
Люди неохотно расступались. Машины двигались дальше. Среди стен, заграждений, по дорогам, петляющим вокруг стальных конструкций не закопченных еще установок, все медленнее ползли машины к опасному участку. Некоторые из них уже стояли на берегу реки, пожарные раскатывали брезентовые шланги, устанавливали моторы насосов и начинали работу, которая им была знакома, но которой они все же боялись. Долг заставлял гасить огонь, а обычный человеческий страх подсказывал: беги отсюда, ведь здесь легко погибнуть, а спасти все равно ничего не удастся. Но они оставались на своих местах. Постукивали моторы, из шлангов начинали вылетать водяные нити; переплетаясь, скрещиваясь, они падали в огонь, поддерживая струю, непрерывно летящую с корабля.
Инженер Анджей Квек вышел из цеха и направился к складу. У них кончался запас кабеля. Как обычно, никто не помнил о том, чтобы пополнить запас; как обычно, ему доложили о нехватке кабеля в последнюю минуту. Анджей был зол на мастера, но виду не подавал, да и зачем? В четкой системе, которая определяла ритм работы этой огромной фабрики, именно склад должен был заботиться о том, чтобы все необходимые материалы вовремя доставлялись в цех. Должен был.
Анджей сжил кулаки. Он видел лицо Мериноса, одутловатое, с поблескивающими хитрыми глазками. Сколько раз он ему и по-хорошему и по-плохому говорил о том, что в конце концов с этим пора кончать. Или работа, или…
— Всему свое время, — обычно отвечал Меринос. При этом он смотрел на Квека заискивающе, как побитая собачонка; но если бы ему действительно кто-то пригрозил, он готов был горло перегрызть обидчику. Анджей об этом знал.
— Ну так сделайте все, что нужно, — в конце концов говорил инженер и старался как можно скорее уйти со склада. Терпеть он не мог этого лентяя, но в то же время восхищался им, когда тот даже в самой трудной ситуации мог из-под земли достать любое количество кабеля необходимого сечения или выменять — у кого, черт его знает, — бракованную партию на нужный сорт.
— Меринос брака не выдает, — выпячивал в таких случаях грудь кладовщик: он видел в глазах Анджея восхищение. — Тут не портки просиживают, а работают.
