Сколько я так лежал, думая о несправедливостях мира и растравливая свою сердечную рану, которая мучила сильнее воспалившейся водянки, сказать трудно: незаметно пришел сон. Такого мне еще никогда не снилось. Во-первых, сон был необычно отчетливый, создающий полное ощущение реальности. А во-вторых, мне снился огромный космический корабль. Мы все в то время после полета Гагарина были немного помешаны на космосе. Я, например, перечитал всю научно-популярную литературу, относящуюся к космосу и космонавтике. Это уже не говоря о фантастической художественной литературе, которой в библиотеке городка было довольно много. Но то место, где я оказался, не походило ни на что виденное мной раньше. Огромных размеров помещения, огороженные совершенно прозрачными стенами, за которыми ярко сияли звезды, и стелющаяся под ногами едва заметная в свете звезд лента дороги. Сколько такое продолжалось, сказать было трудно. Внезапно стены потеряли прозрачность и надвинулись на меня с пугающей быстротой. Исчез бесконечный коридор с дорогой, и теперь я стоял в обычной комнате городской квартиры с гладким паркетным полом и потолком не выше того, который был у нас. Из мебели в комнате присутствовал лишь маленький полированный журнальный столик и пара кресел. Из одного из этих кресел на меня с усмешкой смотрел киноактер Вячеслав Тихонов.
— Ну что остановился? — спросил он. — Проходи и садись. И вообще, будь как дома.
— Извините, — спросил я. — Это точно сон?
— Был сон, — ответил Тихонов. — Сейчас ты уже не спишь.
— А как я тогда здесь оказался? И для чего?
— Умный мальчик, — одобрительно кивнул головой актер. — Никакой паники и все вопросы по существу. Начнем с того, что это место — одно из помещений машины пространства. У вас бы эту машину назвали звездолетом, что не совсем соответствует ее сути. Но это неважно. Я не тот, кого ты сейчас видишь. Этот образ тебе нравится, поэтому я его принял.
— Вы пришелец?
— В некотором роде. Я представитель расы, которая обогнала вас в развитии на сотни тысяч лет. Мы можем гасить и зажигать звезды, мгновенно перемещаться от звезды к звезде и листать тысячелетия вперед и назад. Для нас в этой Вселенной не осталось тайн. Жить мы можем бесконечно долго, пока сохраняется интерес к жизни. Вот тут мы и подошли к причине твоего здесь появления. Интерес к жизни у нас поддерживают самыми разными способами. Кто-то еще не потерял тягу к научной работе и занимается исследованием других вселенных. Кому-то интересно играть роль богов на планетах с другими расами. А некоторые, такие как я, играют.
— Как играют? — не выдержал я. — Сколько же вам лет?
— Больше пяти тысяч, — проинформировал меня пришелец. — А играю я с другими представителями своего вида. Выбираем мы один из миров, населенных разумными, чаще всего гуманоидами. Таких миров в этой галактике великое множество. Каждый из нас ищет себе одну особь из местных для нашей игры. Имеется два условия. Первое — это возраст, он не должен превышать пятнадцати лет по вашему счету. А второе — особь должна сама изъявить желание участвовать в игре.
— А что за игра?
— Каждый из нас выбирает мальчишку или девчонку и посылает их в одну из стран другого, как правило, более отсталого мира. Игроков редко бывает больше десятка. Если объект погиб, он выбывает из игры. Если он живет жизнью обычного обывателя, он тоже выбывает из игры и для нас уже интереса не представляет. Ваша задача — подняться как можно выше в том обществе, куда вы попадете. Как только первый из вас достигнет достаточных высот, игра заканчивается. Если это будешь ты, значит, игру выиграю я.
— А что в таком случае получу я? — спросил я, все еще не воспринимая происходящее всерьез.
— Да что угодно, — пожал плечами пришелец. — Выполняется одно любое твое желание.
— Почему только одно, а не три?
Пришелец на мгновение застыл, затем его изображение снова задвигалось.
— Насмешил, — сказал он. — Надо брать то, что дают. Я тебе не джин и не золотая рыбка. Одно любое желание это очень много. Можешь пожелать, например, вечную жизнь или место властелина того мира.
— А почему того, а не нашего? Вернуться назад за желание не считается?
