– Думаю, в лагерь, – ответил я. – Надо отнести туда раненных, и своих, и чужих. Здесь для их содержания нет никаких условий. Оставим часть сил охранять требюше и снаряды, и пусть быстрее закапывают останки. В такую жару уже к утру здесь будет трудно дышать. Сегодня, Маркус, я получил хороший щелчок по носу. Я все время живу чужим книжным опытом, своего собственного у меня до обидного мало. Я вроде все правильно и красиво распланировал, но я не был ни в одной битве, и многое стало для меня откровением. Тем более что не все у вас делается так, как делали на Земле. Из-за этого была пара моментов, когда все висело на волоске, и мы вывернулись буквально чудом. Я не хочу больше так рисковать. Давай в лагере сядем вдвоем и еще раз все обдумаем. Как у нас говорили, один ум хорошо, а два – лучше.
Через пару часов вернулись конники Гласа и наши братья, все забрызганные кровью.
– Я был во многих заварушках, – сказал нам с Маркусом старший брат, руководивший погоней, – но за два десятка лет службы убил раз в пять меньше народу, чем за один сегодняшний рейд. Это было сродни работе мясника. Мы их гнали и рубили всю дорогу вплоть до поля, где стоят их машины. Из пеших не ушел никто, разве что где-нибудь спрятался в роще. А вот сотни две конных мы так и не догнали и не рискнули туда сунуться.
– Вы все сделали правильно, Славий, – сказал я. – Понятно, что твои люди устали, но к вам будет еще одно поручение, последнее на сегодня. Сейчас выезжайте в наш лагерь и все там хорошенько осмотрите. Если все в порядке, дайте нам знать и можете отдыхать.
– А метатели? – спросил он.
– Это мы уж как-нибудь сами, – ответил ему Маркус. – И не сейчас, а ближе к вечеру, как стемнеет. Если грамотно сработаем, может быть, вообще обойдемся без потерь.
Конница ушла к лагерю, и вскоре нам навстречу выслали гонца с сообщением, что с лагерем все в порядке, и в нем собрались чуть больше двух сотен уцелевших бойцов Дарна.
– А он сам? – спросил я.
– Говорят, погиб, когда пытался организовать отход своего корпуса. После этого отступление превратилось в паническое бегство. Спаслись лишь те, кто вспомнил сказанные вами слова и не поддался панике.
– Это очень кстати, что они уцелели и сейчас в нашем лагере, – сказал Маркус, когда гонец отправился обратно в лагерь. – Две сотни отличных солдат, которые мечтают отомстить за гибель своих друзей.
– Скажи, Маркус, – спросил я его. – Почему у каждого лучника был только один колчан, причем и у наших, и у гардейских? Это что, традиция или одно из правил Гахта, о котором я ничего не знаю? У нас в ордене, да и у гвардейцев, в ходу все больше арбалеты, так что я с этим раньше как-то не сталкивался.
– Ну и вопросы ты задаешь, – потер лоб рукой маг. – Даже не знаю, что на это ответить. Традиция, наверное. Просто все знают правило, что у лучника должны быть лук и колчан. Это же очевидно.
– Не для меня, – покачал я головой. – Если бы у наших лучников сегодня было по три колчана, мы бы легко удерживали погоню на расстоянии и не понесли бы таких потерь. Тридцать два человека, убитых в спину! И ответь мне, пока мы еще не добрались до лагеря, на один вопрос. Почему я такой дурак?
– Ты в этом точно уверен? – усмехнулся Маркус. – И что же послужило основанием для такого вывода?
– Моя слепота. Что я предложил сделать после уничтожения основных сил противника?
– Штурмовать позиции метателей, захватить их и уничтожить. По-моему, правильный план.
– А, по-моему, совершенно дурной. Ну подумай сам, зачем нам их штурмовать? Идти в атаку на укрепленные позиции, рискуя своей жизнью, и жизнями своих людей! Не проще ли просто войти в лес парой лиг левее, обойти их позиции и захватить их с тыла? Вот почему я вам говорил глупость, а никто из вас мне не возразил ни слова?
– Мне такое просто не пришло в голову, – медленно ответил Маркус. – Есть укрепленные позиции, их нужно штурмовать. Обходы и окружения у нас, конечно, применяются, но не в таких случаях. Если бы дело касалось обычной осады, такой обход мало что дал бы, поскольку все подходы к машинам тщательно охраняются. А вот в нашем случае основная опасность исходит не от охранения, а от самих машин. А их при всем желании не развернешь, по крайней мере, быстро. Только где-то там должны быть две тысячи их солдат, как бы не нарваться.
