Они были одни на диком пляже. Вся челядь дворца отдыхала в пьяном угаре в прохладных помещениях. Никого чужих на территорию не пускали. Благородное вино раскрепостило разум, выпустило на волю все тайные желания. Молодые люди не поняли, как остались без одежды в теплых волнах мелководья. Поначалу они смеялись и плескались, робко поглядывая друг на друга. Но вскоре осмелели, приблизились, протянули руки… Тонкие юношеские фигуры казались совершенными, а кожа - необыкновенно гладкой. Оказалось, что это так невозможно приятно - когда обнаженного тела касаются любопытные руки и пальцы. Оказалось, это удивительно сладко – смотреть при этом в глаза напротив, подернутые туманом наслаждения. И если стонать и кричать, не сдерживая себя - как многократно увеличивалось удовольствие! Они ласкали друг друга, ощупывая в самых укромных местах, краснея и одновременно посмеиваясь, целуясь мокрыми и горько-солеными от морских брызг губами. Наверное, это не пришло бы им в головы в первый же день встречи, будь они трезвы… И они были готовы на дальнейшие эксперименты, но не выдержав, повалились на песчаное дно, изливаясь семенем в древнее море. А потом, слегка придя в себя, натягивали на мокрые тела нагретую солнцем и песком одежду, робко улыбаясь, оглядываясь наверх, на возвышающийся среди зарослей дворец.
Лежа ночью в своей постели, Иммануил обдумывал, как бы ему проникнуть в домик великого князя. Это было опасно - матушка не спала ночами, могла сидеть с рукоделием в любой комнате или прогуливаться по парку и ненароком заметить крадущегося на подозрительное свидание сына. Тогда бы дружбу с Павлом ему запретили, дабы не скандализировать юношу царского рода.
Поутру в оживший дворец потянулись гости. Едва спровадив похмельного князя Рукавицына, матушка принимала соседей, в том числе – с радостью – великую княгиню Елену Александровну, которая окинула племянника и старательно изображавшего святую невинность Иммануила подозрительным взглядом кротких серых глаз. Ее визит закончился тем, что она зазвала младшего Бахетова вместе с Павлом в Ливадию, в резиденцию государя, где расположилось на отдыхе все великокняжеское семейство Никитиных. Юноши дали клятвенное обещание прибыть, а пока сбежали с появившимся князем Бахетовым-старшим на конную прогулку в горы, на смешных татарских низкорослых лошадках. Для храбрости взяли с собой остатки рукавицынского шампанского. Бог ведает, как после этого они вернулись домой целыми и невредимыми. Князь Бахетов рассказывал небылицы про приключения на вершинах, но Иммануил верить отказывался. Да и помнил из той прогулки лишь горячие поцелуи, украдкой даримые Павлом.
В Ливадии было шумно и весело. Огромный дворец в итальянском стиле, с большими светлыми залами, вмещал всех желающих. Молодежь веселилась, как могла. Но именно сейчас Иммануил желал бы уединения со своим вновь обретенным другом. Как нарочно, Павлу уделялось преувеличенно много внимания - приближалась дата его восемнадцатилетия, которую было решено отметить с царским размахом.
Первая неделя сентября ознаменовалась громким праздником. Иммануил ждал этого дня с предвкушением задуманного сюрприза, а Павел – с плохо скрываемым раздражением. Поскольку государева семья находилась на отдыхе, то празднование совершеннолетия великого князя было ограничено малым приемом, катанием на яхте и потрясающим воображение фейерверком над Черным морем. К моменту, когда в синем небе расцвели пышные разноцветные цветы, молодежная великосветская компания была уже изрядно уставшей. Барышни, восхищающие еще днем свежестью и изяществом, едва дышали в своих тугих парадных туалетах. Кавалеры, бесконтрольно набравшиеся вином, удерживались в вертикальном положение лишь при помощи неподвижных снастей яхты, за которые хватались руками. Взрослые великие князья, во главе с государем, со смехом наблюдали за юными кутилами - видимо, решили позволить молодежи повеселиться и в результате неплохо развлеклись сами. Иммануил, из своих собственных соображений, был абсолютно трезв. К его удивлению, новорожденный почти не прикасался к алкоголю, выпив лишь в начале праздника пару бокалов шампанского.
- Когда-нибудь, когда я буду полностью располагать собой, я перестану обращать внимания на сегодняшнюю дату, - улучив минутку, когда все отвлеклась на стайку любопытствующих дельфинов, шепнул Павел Иммануилу. – Не люблю этот день. И не желаю праздновать с таким пафосом.
Иммануил понимающе кивнул. Праздника с таким размахом он сам себе тоже не пожелал бы.
Вскоре тонко понимающая настроение брата Наталья приблизилась к государыне Софье Александровне. Они пошептались, после чего шумная гульба была потихоньку сведена к минимуму. Освещенная яхта «Штандарт» вернулась к берегу и встала на якорь. Утомленные разряженные барышни почувствовали окончание праздника, как-то все вместе окружили Павла, чтобы поздравить еще раз.
Длинный день закончился далеко за полночь.
