Выгружаемся, флайер тут же уводят куда-то за строение, а мы входим внутрь. Вилли, охранник у двери, почтительно кивает Изабелле.
-- Пойдем, -- мать кладет ладонь Гаю на плечо. -- А ты, -- бросает на меня уничижительный взгляд, -- в свою комнату. Живо!
Мальчик не спорит, идет с ней, но все же оборачивается на меня, взгляд растерянный.
-- Иди, иди, -- говорю одними губами и подмигиваю, мол, все будет хорошо.
Гай кивает мне, за что тут же получает оплеуху (не больно, скорее, символически).
-- Не вертись, -- шипит на него Изабелла, поторапливая.
Да уж. Передергиваю плечами.
Оборачиваюсь на охранника, замершего у двери. Хотя что он мне? Не будь его на посту, можно подумать, мне было бы куда бежать?
Нужно удрать с планеты, а не из барака, а я пока не имею ни малейшего понятия, как это сделать.
***
Валяюсь на кровати, смотрю в потолок и глупо улыбаюсь. Ди мне поверила! К черту Изабеллу.
Что бы она сейчас ни придумала в наказание, я все равно отсюда выберусь. К тому же, Морган и Рикардо наверняка меня ищут, кто знает, может, они успеют добраться сюда раньше? А может, и нет. В любом случае, глупо рассчитывать на помощь извне, потому что далеко не факт, что она вообще придет.
Способ должен быть. Должен!
Знать бы еще где...
Дверь открывается без стука, зато с грохотом (ударяется о стену), а на пороге Изабелла во всей красе. С ноги она ее, что ли, вышибала?
Принимаю на кровати вертикальное положение, а затем и вовсе встаю.
Прекрасное лицо Изабеллы обезображено гневом, зато она успела снять верхнюю одежду и причесаться. Приготовилась к беседе, ну-ну.
-- Как ты посмел? -- шипит, как змея, делая шаг в мою сторону, потом вспоминает об открытой двери и снова с грохотом ее захлопывает. -- Я запретила туда ходить! -- молчу. А что мне сказать? "Мама, я больше не буду"? -- Ты потащил туда ребенка! Что ты ему сказал?! -- голос прорезается, шипение сменяет крик.
Пожимаю плечами.
-- Ничего такого.
-- Да-а? Так почему тогда он смотрит на меня волком?!
-- Не понравился твой способ найма людей на работу? -- предполагаю.
Изабелла бледнеет, глаза превращаются в щелки.
-- Не смей мне дерзить! -- а в следующую секунду ее ладонь с громким шлепком обрушивается на мою щеку.
Когда Джонатан влепил мне пощечину за слова о его жене, было немного больно, но не обидно ни капли. Когда позавчера я познакомился уже с его кулаком, физически было больнее, но морально по-прежнему нет -- могу понять его реакцию. Сейчас... нет, особой физической боли я не испытал.
-- Если я приказываю, ты должен исполнять! -- Изабелла переходит на ультразвук. -- Никогда! Слышишь?! Никогда не смей не слушаться!
"Не слушаться"... Будто я ровесник Гая. Мамочка меня нашла и решила поучить дисциплине.
Губы сами собой растягиваются в усмешке, за что на меня обрушивается вторая пощечина. Эта сильнее, щеку обжигает.
-- Не смей!
Очень хочется дотронуться до места удара, и, чтобы не поддаться соблазну, убираю руки в карманы брюк.
-- Бей, -- предлагаю, -- еще бей, не стесняйся. Меня хорошо воспитали, я все равно не ударю тебя в ответ.
Изабелла замирает с уже занесенной рукой для третьей пощечины. Ее глаза пылают. Просто смотрю на нее -- нечего ей сказать. Пусть бьет, выплеснет свою ярость, чтобы остальным не досталось.
Не знаю, что она читает в моем ответном взгляде, но глаза отводит, руку опускает.
-- Ты наказан, -- сообщает ровным, как у робота, голосом. -- Покидать барак я тебе запрещаю. Ни одному, ни с Ниной. С Гаем -- тем более.
Молчу.
Изабелла ждет ответа, а я молчу. Пусть ждет. В ноги ей, что ли бухнуться и молить о прощении? Я могу. Она явно была бы не против. Только устраивать цирк что-то не хочется.
Так и не дождавшись обещания впредь слушаться, Изабелла разворачивается и покидает комнату. В замочной скважине проворачивается ключ.
Только сейчас дотрагиваюсь до горящей щеки.
Вот и поговорили.
***
-- Лакито! -- кричит няня, она у нас новенькая, и у нее смешной акцент. Не знаю, откуда Эсме приехала, но разговаривает забавно. -- Лакито, иди ужинать!
-- Иду! -- отзываюсь, а сам продолжаю разбирать тостер, который стащил из кухни пару часов назад, пока Эсме ставила противень в духовку.
Как выразился дядя Рикардо, когда увидел мою новую няню, у нее большая корма. Дядюшка любит вежливые оскорбления. Но размер "кормы" Эсме мне только на руку -- женщина она на редкость неповоротливая, и я успеваю взять, что мне нужно, и прошмыгнуть в свою комнату за то время, пока она повернется.
-- Лакито! Иди сюда немедленно! -- голос няни становится недовольным.
-- Уже иду! -- кричу.
Если сейчас брошу, то потом ничего не получится. Сейчас присоединю вот этот проводок...
-- Лакито! -- дверь моей комнаты с грохотом распахивается. У меня чуть ли уши не закладывает.
-- Я сейчас, -- говорю, не поднимая глаз и не отрываясь от своего занятия. -- Эй! -- возмущаюсь, когда тостер вырывают у меня из рук.
-- Я запретила тебе брать технику из кухни! -- нависает надо мной Эсме, в одной руке отобранный прибор, вторая кулаком уперта в бок в том месте, где у других находится талия.
Запретила, тут она права.
