По окончании экзаменов курсантов построили в зале славы под голограммами знаменитых пилотов империума, поздравили с завершением полупериода обучения и отправили в отпуск. В тот же вечер в барах Картер-Сити была устроена грандиозная попойка. Как обычно, каждый курс отмечал завершение полупериода в своем баре.
Лаки в ней не участвовал. Пообещал быть, но тихо сбежал. Его сжигало нетерпение.
Ева и Лин уже разместились с комфортом в главной каюте, экипаж Саймон все же набрал и все необходимые разрешения были получены.
Флайер доставил его в космопорт. Через полчаса он уже занял место второго пилота в рубке корабля.
Маршрут был согласован и рассчитан. Терра (пообещать пришлось Еве и Лину), Эброн (для дозаправки), Рамуш и Цирцея.
Ева заявила о том что ноги ее на Цирцее не будет.
— Это же твоя родина? — удивился Лаки. — Там твоя семья живет. Ты никого не желаешь видеть? Почему?
Ева разозлилась.
— Если у тебя есть хоть капля чувств ко мне, ты не будешь задавать вопросы! Цирцея для меня не существует!
В досье Евы было сказано, что Патрик Дорн вывез ее оттуда в возрасте шестнадцати лет. Упоминаний о семье не было никаких.
"Опять тайны? У меня, у нее, у всех?"
Лаки пообещал, что спуститься на Цирцею один и не надолго, только чтобы завершить важные дела. Ева успокоилась занялась укладкой вещей в дорогу в большие сумки с логотипом "иглы".
— Не жалеешь, что не отпраздновал с друзьями? — спросил Саймон, усаживаясь в кресло капитана.
— Меня ждет путешествие по галактике. Разве это можно сравнить с банальной пьянкой по кайфу?
"Да и друзей у меня в академии не завелось…"
Старый пилот засмеялся.
— Я тоже волнуюсь. Столько лет прошло… — признался он вполголоса, оглядваясь на Лина, пристегнутого к дополнительному креслу в рубке. Рядом сидела Ева и нервно крутила головой, иллюзия открытого пространства на экранах рубки ей явно не нравилась.
Зато мальчишке все было очень по нраву. Восторгом горели глаза и тысяча, почему рвалось с губ.
— А парень-то станет тоже пилотом. — Заметил Саймон. — Если распирает от восторга — это наш человек!
Лаки показал Лину большой палец. Ева нервно улыбнулась.
Она без восторга приняла идею путешествия. На Мирхате ей было комфортно. Она занималась любимым делом — пела свои песни и чужие, рядом был сын и любимый мужчина.
Перспектива целый месяц в тесной каюте, в невесомости прожить ее откровенно пугала. О чем она в предшествующую ночь откровенно высказала Лаки. После близости, разгоряченные и утомленные они лежали рядом на синих простынях.
Сверху, с неба мигали звезды, снизу огни Картер-Сити.
— Я не люблю путешествия, милый.
— Это ненадолго же. Зато как приятно будет вернуться обратно.
— Еще приятнее будет не улетать никуда…
— Мы вернемся. Мне же еще два с половиной года учится!
— У меня нехорошие предчувствия… Ты уверен в этом Саймоне?
— Еще бы! Он мне был как отец на Хиссаре.
— Ты рассказывал… Не хочу даже думать про этот ужас! Рабы, унижения… Как это возможно в наше время? Почему империя это все не замечает?
— Значит, так надо. Не думай об этом. Подумай о нас. У тебя такая нежная кожа… здесь… и здесь…
— Щекотно…
И Лаки поспешил отвлечь Еву от нехороших мыслей замечательным способом.
Теперь ему было досадно, что Ева не разделяет его восторг и немножко неловко от того, что он заставляет ее делать то, что ей не по нраву.
— От винта, господа! — рявкнул Саймон и заснеженный, покрытый коркой льда Мирхат остался далеко внизу.
