— Лу! Лу Эванс! Говорит Лаки. Ответь! Лу! Лу! Эванс!
Эти слова вновь и вновь выстреливались в эфир. Отраженный радарный сигнал становился все ярче и ярче, по мере того, как уменьшалось расстояние между кораблями.
Ответа не было.
— Корабль, который мы засекли, не двигается, — сказал Бигман. — Наверное, это обломки. Ведь Лу должен или отозваться, или попытаться удрать, не так ли?
— Тише, — прервал его Лаки. Он снова нагнулся к микрофону и заговорил спокойно, настойчивым голосом.
— Лу! Сейчас нет смысла прятаться. Я знаю правду, я знаю, почему ты послал от имени Морриса сообщение на Землю, требующее твоего отзыва. И мне известно, кого ты считаешь врагом. Лу Эванс! Ответь …
Из приемника послышался треск, напоминающий атмосферные помехи. Однако, пройдя дешифровальный прибор, звук распался на отдельные слова.
— Уходи, если знаешь это, немедленно уходи.
Лаки облегченно вздохнул.
— Мы нашли его! — радостно закричал Бигман.
— Мы пришли за тобой, — сказал Лаки в микрофон. — Держись! Вместе справимся с чем угодно.
Эванс говорил очень медленно.
— Ты не понимаешь, я пытался… — затем раздался почти истерический вопль: — Ради Земли, Лаки, уходи! Не приближайся ко мне! .
И больше ни слова. «Хильда» тем не менее неумолимо приближалась к судну Эванса. Лаки нахмурился, откинувшись на спинку кресла.
— Если он напуган, почему не бежит? — спросил он.
Но Бигман не слушал его.
— Потрясающе, Лаки! — произнес он. — Потрясающе, как ты взял его на пушку.
— Я не блефовал, Бигман, — твердо ответил Лаки. — Я знаю главное из того, что вызвало всю эту кутерьму. Это знал бы и ты, если бы немного подумал.
— Что ты подметил? — с сомнением спросил Бигман.
— Помнишь момент, когда ты, я и доктор Моррис вошли в маленькую комнату, чтобы подождать, пока доставят Лу Эванса? Помнишь, что случилось в первый момент?
— Нет.
— Ты начал смеяться. Ты сказал, что я выгляжу странным и деформированным без усов. А я почувствовал то же самое, глядя на тебя. Почему эта мысль пришла нам обоим в один и тот же момент?
— Не знаю.
— Видимо, эта мысль пришла в голову кому-то другому, кто обладает телепатическими способностями, а из его мозга попала к нам.
— Ты имеешь в виду, что вместе с нами в комнате был один из гипнотизеров?
— Разве это не очевидно?
— Но это невозможно! Вместе с нами был только доктор Моррис. Не подозревать же его!
— Моррис видел нас уже несколько часов. Почему бы он вдруг, спустя столько времени, поразился отсутствием у нас усов?
— Значит в комнате прятался еще кто-то?
— Не прятался, — ответил Лаки, — В комнате было еще одно живое существо, и оно было на виду.
— Нет! — воскликнул Бигман. — О, нет! — и он разразился смехом. — Марс побери! Неужели ты можешь заподозрить В-лягушку?
— А почему бы нет? — невозмутимо ответил Лаки. — Мы были вероятно, первыми людьми, не имеющими усов, которых она видела. Вот и удивилась.
— Но ведь это невозможно!
— Так ли? Они в центре внимания в городе. Люди любят В-лягушек, чтобы избавиться от забот о пище?
— О, Космос, Лаки! — воскликнул Бигман. — Нет ничего удивительного в том, что люди любят их! Они прелестны. Чтобы понять это, не требуется никакого внушения…
- Ты так полюбил их сам по себе? Ничто не заставляло тебя?
— Я уверен, что никто не внушил мне любовь к ним.
— Ты просто полюбил их?! И через две минуты после того, как увидел первую в жизни В-лягушку, стал кормить ее. Помнишь это?
— Но ведь в этом нет ничего плохого.
— Да. Но чем ты стал ее кормить?
— Тем, что любит. Горошиной, вымоченной в машинном масле… — Бигман вдруг замолчал.
— В том-то и дело. Чем-то похожим на машинное масло. Не важно, чем именно. Откуда ты узнал, что надо обмакнуть в него горошину? Ты что, часто кормишь домашних животных машинным маслом? Знаешь ли ты животных, которые лакомятся машинным маслом?
— Марс побери! — бессильно пробормотал Бигман.
— Совершенно очевидно, что эта В-лягушка захотела его, а так как ты оказался легко управляемым, то она заставила тебя дать ей эту горошину. Так что ты действовал не по своей воле.
— Я даже предположить не мог такого. Но теперь, когда ты объяснил, все стало ясно. Я боюсь.
— Почему?
— Это отвратительно, когда в твоей голове копошатся мысли животного, к тому же негигиенично, — его лицо исказила гримаса отвращения.
— Это куда хуже, чем просто негигиенично, — сказал Лаки.
Он снова повернулся к приборам. Когда, судя по интервалу между излучением и приемом отраженного импульса, до корабля Эванса оставалось меньше полумили, на экране с пугающей внезапностью появились его очертания.
— Эванс, я вижу тебя! — крикнул Лаки в микрофон. — Ты можешь двигаться? Или твой корабль поврежден?
Прозвучавшие в ответ слова явно раздирали противоречивые эмоции.
— Да поможет нам Земля! Лаки! Я ведь пытался предупредить тебя! Ты угодил в ловушку! Тебя заманили, как и меня!
