Бигман глубоко вздохнул, и в его мозгу пронеслась картина: малюсенькая частица материи пронзает сверхпрочный корпус корабля и, возможно, вызывает реакцию в топливных отсеках. Все они мгновенно вспыхивают в ярком протонном урагане энергии. Во всяком случае, все кончится в тот же момент, когда и начнётся.
— Прошли, — твердо сказал Лаки.
Весли шумно вздохнул.
— Мы уже проскочили? — переспросил Бигман.
— Ну, конечно же, проскочили, марсианский ты глухарь, — отдуваясь, сказал Весли. — Кольца-то Всего десять миль толщиной, а много ли нам надо времени, чтобы проскочить десять миль?
— И мы теперь на другой стороне?
— Несомненно. Попытайся сфокусировать аппаратуру на кольцах.
Бигман принялся крутить все, что попадалось под руку, перепробовал все мыслимые режимы.
— Пески Марса! Чертов «телевизор» ослеп!
— Здесь просто нечего видеть, малыш. Ты на обратной стороне. Лучи солнца не могут пробить слой льда в десять миль толщины. Скажи-ка, Бигман, чему еще учат в марсианских школах на уроках астрономии, кроме как песенке «Блесни звезда»?
Бигман оттопырил нижнюю губу:
— Ты знаешь, свиная ты голова, посмотрел бы я на тебя после одного сезона работы на марсианской ферме. Уж я бы постарался, чтобы на тебе не осталось ни одного лишнего грамма жира, только то, что положено, ну, может, чуть больше, учитывая, что ноги у тебя длинные.
— Ребята, я предпочел бы, чтобы вы отложили этот приятный разговор на более позднее время, — вмешался Лаки. — Вам не трудно будет заняться детектором массы?
— Нет, конечно, нет, Лаки, — пробормотал Бигман. — Эй, тут непорядок, — продолжал он, — на сколько ты изменил курс?
— На столько, на сколько корабль сможет выдержать. Мы будем держаться под кольцами до тех пор, пока это будет возможно.
Весли удовлетворенно кивнул:
— О’кей, Лаки, этот маневр делает их детекторы бесполезными.
Бигман ухмыльнулся. Все шло хорошо. Никакой детектор не сможет их обнаружить под слоем колец, а визуальное наблюдение тоже невозможно. Лаки вытянул свои длинные ноги, расслабился и дал отдых натруженным рукам.
— Я сомневаюсь, — сказал он, — что какой-нибудь сирианитский корабль рискнет нырнуть вслед за нами в пролом. Ведь у них нет «Аграва».
— Вот и хорошо, — подхватил Бигман. — Так бы все время. А сейчас-то мы куда направляемся? Может быть, кто-нибудь мне скажет?
— Не секрет, — ответил Лаки. — Мы направляемся на Мимас. Будем идти под прикрытием колец столько, сколько это будет возможно, а потом сделаем рывок через открытое пространство. Мимас отстоит от колец всего на тридцать тысяч миль.
— Мимас? Это одна из лун Сатурна, верно?
— Верно, — вмешался Весли. — Ближайший к Сатурну естественный спутник.
Их курс плавно изменился, и «Метеор» теперь описывал плавную дугу с запада на восток в плоскости, параллельной кольцам. Весли опустился на одеяло, скрестив ноги, как турок, и обратился к Бигману:
— Хочешь получить небольшой урок астрономии? Если в твоем плохо меблированном чердаке найдется немного места, я могу рассказать тебе, откуда в кольцах взялся этот пролом.
Любопытство и обида боролись в маленьком марсианине. Наконец он произнес:
— Давай, давай, посмотрим, что у тебя получится. Давай начинай, я не из тупиц. Но если ты блефуешь…
— Никаких шуток, — надменно сказал Весли. — Слушай и учись. Внутренние слои колец делают один оборот вокруг Сатурна за пять часов. Внешние же слои делают оборот за четырнадцать часов. А если бы на месте «Линии Кассини» существовала материя, она делала бы оборот за двадцать часов.
— Ну и что?
— А то, что спутник Мимас, тот самый, к которому мы направляемся, делает оборот вокруг Сатурна за двадцать четыре часа.
— И опять же: ну и что?
— Частицы, составляющие кольца, которые вращаются вокруг планеты, испытывают притяжение и спутников, и самой планеты. В основном, на них действует притяжение планеты, но не надо забывать и о воздействии гравитационного поля спутников. Так вот, если бы в «Линии Кассини» было вещество, оно постоянно сталкивалось бы с Мим асом, летящем по своей постоянной орбите. Некоторые частицы, наталкиваясь на гравиполе Мимаса, притягиваются к внешним слоям Кольца, некоторые ко внутренним. Они не остаются на своих прежних орбитах и благодаря этому мы имеем «Линию Кассини» и два кольца.
— Неужели? — пробормотал Бигман. Он почувствовал, что Весли нарисовал ему совершенно правдивую картину. — Но каким образом в «линии» все же есть вещество? Почему оно до сих пор не примкнуло к кольцам?
— Потому, — с видимым превосходством ответил Весли, — потому, что какие-то частички на какое-то время всегда оказываются в свободной зоне, но не надолго… И я надеюсь, что ты, Бигман, запомнишь это как следует, так как в будущем я собираюсь проэкзаменовать вашу светлость. Но это потом, попозже.
— Пошел ты… — пробормотал Бигман.
Улыбаясь, Весли повернулся к экрану детектора. Один взгляд, и улыбка исчезла с его округлого лица. Он резко наклонился над пультом.
— Лаки!
— Да, Весли!
— Кольца не маскируют нас!
— Что?!
— Посмотри сам. Сирианиты приближаются. Похоже, кольца мало их беспокоят.
