В 1980 году в издательстве «Детская литература» вышла книга Александра Кулешова «Заколдованный круг», В неё помимо заглавного романа вошли повесть «Мартини может погаснуть» и рассказы.Роман этой книги продолжает и развивать ту же тему, о нелёгкой жизни подростков и молодёжи в современном буржуазном мире." А мы ребята смелые, свой не упустим шанс! Счастливчики, счастливчики мы с улицы Мальшанс!" — поют герои романа, трое 16-тилетних юношей, живущих в большом капиталистическом городе. Друзья мечтают о "золотых городах", об удаче. Но они не находят счастья. Юл Морено, ставший модным эстрадным певцом, — целиком зависит от властных дельцов и в угоду им отказывается от любимой девушки. Жертвой ловких предпринимателей становится и Нис Роней, из которого делают профессионального боксера, а затем, больного и нищего, выбрасывают на улицу. А Род Штум завязывает связи с гангстерами и умирает от полицейской пули.
Самолёты улетали далеко.
То и дело из репродукторов разносился вкрадчивый женский голос, возвещавший на трёх языках: «Пассажиров, вылетающих рейсом 235, по маршруту Касабланка — Буэнос-Айрес, просят пройти к выходу № 3… вылетающих по маршруту Мадрид — Нью-Йорк, к выходу № 28… вылетающих по маршруту Рейкьявик — Монреаль, к выходу…»
Цепочка людей, торопясь, выходила из стеклянных дверей и спешила к голубым автобусам. Когда последний опаздывающий пассажир, подгоняемый стюардессами, выбегал из дверей и вскакивал на подножку, автобус трогался. Он пересекал широкое бетонное поле и останавливался у самолёта. Пассажиры покидали автобус и шли к трапам. Небольшая группа солидно, неторопливо — к переднему, в первый класс. Остальные, толкаясь и спеша, — к заднему, в туристский. Потом захлопывались двери, начинали рокотать двигатели, лётчик из-за стекла кабины и аэродромный служащий с дужкой радиотелефона на голове обменивались знаками, и тяжёлая машина, медленно развернувшись, катила к дальнему концу аэродрома. А через несколько минут, покрывая все звуки рёвом двигателей, она возносилась в голубое небо и вскоре исчезала вдали, сливаясь с белёсым горизонтом. Ненадолго над аэродромом повисала тишина, потом всё начиналось сначала.
… Они любили наблюдать эту всегда одинаковую и всегда новую аэродромную жизнь, эти гигантские машины, способные перелетать океаны. Они научились хорошо в них разбираться: вот эта, с двигателями, подвешенными к крыльям, словно на ниточках, — «Боинг-707», а эта, стройная и длинная, — ДС-8, тоже реактивный трансконтинентальный лайнер; вот сине-белая, у которой двигатели и не заметишь, — «Каравелла», а вон Ту-114, советский самолёт, гигантский, словно морской корабль, — к нему подкатывают специальный трап.
Они разбирались в опознавательных знаках: синие извивающиеся буквы «SAS» — скандинавской компании, белый крест на красном фоне — швейцарской, морской конёк на носу — «Эр Франс», летящий на всех парусах корабль «Летучий голландец» — нидерландской КЛМ…
Они подолгу не уставали смотреть на длинные, похожие на гусеницы пассажирские автобусы, могучие жёлтые бензовозы, на крохотные красные, чёрные, полосатые автомобильчики аэродромных служб, на бесконечные поезда тележек, доверху нагруженных разноцветными, всех форм и размеров, чемоданами.
Все эти машины, пестря, медленно и быстро двигались в разных направлениях, пересекая необъятное лётное поле, подруливая к самолётам, погружая и разгружая свой людской и чемоданный груз. Машины напоминали катера, буксиры и лодки, бороздящие водную гладь порта и суетящиеся вокруг огромных, презрительно неподвижных лайнеров.
Они с любопытством разглядывали несметные улетающие и прилетающие полчища пассажиров. Кого только не было здесь! И укутанные в тёплые пальто старики, прилетевшие откуда-нибудь из Канады, и африканы в длинных белых одеждах и пёстрых тюрбанах, индийские женщины в сари, прокалённые солнцем туристы в шортах и пробковых шлемах, возвращающиеся из Африки… Порой стюардессы везли в колясочке парализованную старушку, иногда несли за родителями совсем крошечного пассажира. Были среди улетающих и прилетающих очень богатые — их окружали секретари, горничные, камердинеры; были и небогатые — туристские или студенческие группы, воспользовавшиеся льготными тарифами. Иногда — и это было самым интересным — из самолёта выходила знаменитость: кинозвезда, чемпион мира, сверхмиллионер. Тогда прямо к самолёту подавались чёрные «кадиллаки», на поле выбегали толпы фото— и кинокорреспондентов, а порой даже выставлялось полицейское оцепление.
Всё здесь было маняще. Дымка романтики окутывала эти громадные роскошные машины, улетавшие в далёкие сказочные города — Рио-де-Жанейро, Нью-Йорк, Мельбурн, Токио…
Когда вкрадчивый голос, звучавший из репродуктора, доносил эти названия, сердца их сжимались в сладкой тревоге, перед внутренним взором возникали неясные чудесные картины…
— Если б мне сказали: «Вот тебе десять лет, Юл, живи как хочешь, летай куда хочешь, ешь что хочешь, спи сколько хочешь, а потом получай пожизненную каторгу», — я бы согласился. Честное слово!
Как заворожённый смотрел Юл на невысокого, крепкого парня, спускавшегося по трапу только что прибившего самолёта. Парень широко улыбался, помахивая одной рукой, а другой прижимая к груди букет цветов. У трапа его ждали фотографы, вспыхивали блицы, стрекотали кинокамеры, из толпы встречающих доносились приветственные возгласы.
— Пресли! — пробормотал Юл в самозабвении. — Элвис Пресли!.. Эх, попасть бы на концерт!..
Юл вытягивал длинную шею, ерошил гладкие чёрные волосы, переступал с ноги на ногу.
— Там небось за билет столько сдерут, что ты в твоём кабачке бороду отрастишь, пока заработаешь. Пресли! Тоже мне знаменитость! Он и петь-то толком не умеет! — Род презрительно сплюнул.
Юл посмотрел на него с состраданием.
