Лиза получила огромное удовольствие, покупая подарки для своей семьи: деревянные игрушки для малышей, шарфы и перчатки для братьев, брошки для Нелли и Джоан и трехрядное жемчужное ожерелье и заколку для мамы. Каждый презент она завернула в бумагу с изображением святых, перевязала их атласными красными лентами и приложила к каждому свертку небольшое поздравление. Лиза представила себе, как праздничная посылка приходит на Чосер-стрит и малышня с восторгом пищит и прыгает вокруг стола, разрывает бумагу и раздает подарки адресатам. Хотя, может статься, посылка придет, когда мама будет одна, и тогда она успеет развесить подарки на елке.
Кроме того, Лиза послала родным поздравительную открытку со словами: «От вашей Лиззи, с любовью», но по-прежнему не указала своего обратного адреса.
От вечеринок у Лизы голова шла кругом. Класс драматического искусства устраивал специальное торжество по случаю окончания семестра, и кое-кто из студентов тоже организовал пирушку. Ральф и Пирс пригласили ее и Джекки немного посидеть и выпить в воскресенье накануне Рождества. Пирс тоже отправлялся домой на Рождество, и Лиза ощущала напряжение, возникающее между друзьями всякий раз при упоминании об этом.
В сочельник мистер Гринбаум не закрывал свой магазин до самого вечера. В тот день Лиза попрощалась с Джекки с утра, поскольку та заканчивала работу в обед и прямо из конторы отправлялась на вокзал. «Надеюсь, ты хорошо встретишь Рождество, — печально сказала Джекки, когда они расставались напротив “Хэрродса”. — А мне это не светит».
— Мисс Лиза О’Брайен, вы ведь не возражаете против того, чтобы немного поработать в такой особенный день? — осведомился мистер Гринбаум. — Видите ли, все магазины будут открыты, и я рассчитываю, что сегодня днем дела пойдут особенно удачно. Ну, знаете, многие спешат купить подарки в самую последнюю минуту.
— Я возражаю, и даже очень, — сурово ответила Лиза. — Но вы такой тиран, что, пожалуй, прикажете высечь меня плетью, если я откажусь.
— Вот это правильно. Смейтесь над стариком, смейтесь, ведь он не может дать вам сдачи.
— У вас хорошо подвешен язык, и вы всегда можете укусить в ответ, — парировала Лиза.
Она наслаждалась их ежедневными шутливыми перебранками. Если они не разговаривали о книгах, то обменивались добродушными подначками и оскорблениями.
Мистер Гринбаум вздохнул.
— Ах, Минни Копек! Почему я не послушал тебя? А ведь ты так меня умоляла! Если бы я поддался на твои уговоры, то сейчас жил бы с тобой в раю, а не выслушивал язвительные замечания и оскорбления от сварливой супруги и тощей девчонки, которая не питает ко мне ни малейшего уважения.
— Перестаньте кормить меня байками о Минни Копек. В конце концов, кто она такая?
— Одна полная леди. Она танцевала стриптиз — это было непристойное зрелище. Но я мог бы приклонить голову к ее пышной груди и обрести покой вместо всего этого… — Мистер Гринбаум развел руки в стороны, окинул взглядом свой магазин и пожал плечами.
Лиза звонко рассмеялась.
— Прекратите, Гринбаум. Вы любите свою жизнь, вы любите Мириам, и вы любите свои книги.
— Тебе не идет быть такой умной и проницательной. Время от времени еврей должен страдать, и ему это нравится. А ты портишь мне удовольствие.
Тут открылась дверь и в магазин вошел юноша.
— Брайан! Давненько тебя не было видно. Что у тебя закончилось на этот раз? Чернила или лента для пишущей машинки?
Мистер Гринбаум повернулся к полке с канцелярскими принадлежностями.
— Дайте мне пачку копировальной бумаги, пожалуйста.
Юноша подошел к прилавку, увидел Лизу и застыл на месте. Несколько секунд он смотрел на нее, затем, смутившись, опустил взор, и на его гладких, как у младенца, щеках расцвел жаркий румянец. Он был красив какой-то слащавой красотой. У него были светлые шелковистые волосы и небесно-голубые глаза в обрамлении коротких белесых ресниц, которые придавали ему испуганно-близорукий вид. Словом, он походил на херувима. Лиза изумилась, заметив, что он то и дело бросал взгляды украдкой в ее сторону.
Происходящее не ускользнуло и от внимания мистера Гринбаума. Он жизнерадостно прогудел:
— Брайан, ты ведь не знаком с Лизой? По-моему, ты еще не заходил ко мне с тех пор, как она здесь появилась. Брайан работает наверху, — пояснил он. — Как же называется твоя контора? Моя старая голова, я опять все позабыл…
— «Импорт и экспорт», — подсказал Брайан.
Несмотря на внешность херувима, у него оказался глубокий голос взрослого мужчины.
— Ты одержала победу, — рассмеялся мистер Гринбаум после того, как юноша ушел.
Лиза скривилась, и на ее лице появилось выражение, которое мистер Гринбаум именовал не иначе как «хэрродсовское», — смесь отвращения и презрения.
— Он совсем еще ребенок, — отмахнулась она.
— Брайан вовсе не ребенок, — серьезно возразил мистер Гринбаум. — Ему по меньшей мере двадцать — гораздо больше, чем тебе. Иногда за ним заходит мать и ждет его снаружи. Вот она — сущий дракон. Однажды она заглянула сюда и купила кулинарную книгу.
Тут в магазин вошел кто-то еще, и Лиза совершенно забыла о Брайане.
