Гюльтекин. Ты?
Нури(горячо). Не веришь? А кто принёс ему решето, когда надо было снять с дерева пчелиный рой? Не я, скажешь? Я за пять минут сбегал. (Обращается к Дуньямалы-Киши) Он ссыпал в него всех пчёл, отнёс их на пасеку и посадил в улей. Но не в тот, из которого они вылетели, а в другой. И ни одна пчела, дедушка, не ужалила ни его, ни меня.
Дуньямалы. Кафар — хороший хозяин. И пчёлы его знают, и он своих пчёл знает не хуже, чем я знаю свои лозы... (Смотрит на Гюльтекин.) Может быть, и нам попытаться сделать так же?
Гюльтекин. То есть?
Дуньямалы. Перенести наши виноградники, как Кафар своих пчёл, на другое место.
Гюльтекин. Это очень трудно и, главное, рискованно, отец. Лозы не выдержат: они очень нежны, половина их погибнет.
Дуньямалы(в раздумье). Всё может быть, всё.
Гюльтекин. Потребуются годы, чтобы их восстановить.
Дуньямалы. И это верно, Гюльтекин. Потребуются годы... но не так уж много. Может быть, и моих лет на это еще хватит. А моих не хватит — твоих много у тебя, дочка, впереди, Я верю, ты способна на трудное дело, да и люди у нас есть, значит надо решаться. (Помолчав.) Ты мне сказала: к нам студенты едут из Кировабада?
Гюльтекин. Да.
Дуньямалы. Вот и кстати. И им практика хорошая и нам помощь.
Гюльтекин(подойдя к кустам винограда). Плакать хочется... Знакомые до последнего, самого маленького листочка...
Дуньямалы(глухо, медленно, не слушая её). Надо просить нефтяников... когда будут согласовывать с Баку, чтобы предусмотрели месяц на переноску виноградников. Дело не шуточное: потребуются экскаваторы, краны — поднимать кусты надо непременно с землёй. Своими силами не управимся. Транспорт нужен, машины... Эх! (Махнув рукой, поднимается со скамьи и направляется в глубь виноградника.)
Входит Мурсал, с ним Асриев и Чернышёв. Они продолжают свой ранее начатый разговор.
Мурсал(Чернышёву). Я это имел в виду, Иван Сергеевич, но грунты пойдут твёрдые.
Асриев. Алмазные долота пустим в ход.
Мурсал. Воды будут встречаться.
Чернышёв. Под давлением пойдём.
Мурсал. Придётся. Невиданная вещь, но придётся. (Замечает стоящее у дерева ружьё Дуньямалы-Киши.) Риск, говорят, — благородное дело.
Нури(подбежав к Гюльтекин, которая сидит на земле около виноградного куста, опустив голову на руки. Шёпотом.) Пришёл этот... твой.
Гюльтекин(не поднимая головы). Я слышу. Пусть.
Нури(увидев, что Мурсал взял ружьё Дуньямалы-Киши). Эй, дяденька! Это ружьё моего дедушки.
Мурсал. Да? Вот мы из него и пальнём. И постараемся одним выстрелом убить двух зайцев сразу.
Из виноградника выходит Дуньямалы-Киши. Его привлекли голоса чужих людей.
Дуньямалы. Погонишься за двумя, — ни одного не поймаешь.
Мурсал. А они (показывает на своих спутников) говорят, можно. Знакомьтесь, инженер Асриев, наш буровой мастер Чернышёв, Иван Сергеевич... Подтвердите, товарищи, — можно?
Чернышёв. На свете и не такое ещё бывает.
Асриев. Попробуем. Чем чёрт не шутит.
Мурсал(Дуньямалы-Киши). Слышали? Это же консилиум профессоров! Академиков нефти! Разве что-нибудь устоит перед ними?
Дуньямалы(печально, укоризненно). Я вижу, ты веселишься, парень. А я, старик, поверил было тебе. Думал, Мурсал — хороший человек, со светлой головой и горячим сердцем, а ты...
Мурсал(искренно, горячо). Верьте, верьте мне, отец! (Подходит к Дуньямалы-Киши.) Я едва могу опомниться. Честное слово. Мне пришла, понимаете, одна мысль... Я бросился к ним, а они тоже меня ищут... Мы думали, оказывается, об одном и том же... Идите сюда! Прошу вас. (Тянет Дуньямалы-Киши к дереву.) Сядьте... (Усаживает его на скамью.) Я вам сейчас представлю как бы разрез земли. Смотрите вверх: вот крона этого вашего дерева, — это ваши виноградники. Предположите.
Дуньямалы(подчиняясь). Предположить? Так.
Мурсал. А вот здесь, внизу, где лежит ваш патронташ, залегает нефть. Представляете? Мы, взяв ружьё, отходим в сторону и сверху (вскакивает на скамью) наклонно бьём по ней. (Нацеливает ружьё на патронташ.) Понимаете? С большой глубины мы со стороны добываем нефть.
