Счастливый город полностью

Один из факторов, усугубляющих нерациональное принятие решений, — способность человека к адаптации[151], то есть привыканию к ситуации. Финишная черта удовлетворенности больше напоминает змею, чем прямую линию. Некоторые ее части удаляются от человека при его приближении, другие остаются на месте. К чему-то человек быстро адаптируется, а к чему-то не может привыкнуть никогда. Психолог Гарвардского университета Дэниел Гилберт, автор бестселлера «Спотыкаясь о счастье», объясняет парадокс маятниковой миграции так.

«Почти все хорошее и плохое становится менее хорошим и плохим, когда мы к этому привыкаем. И гораздо проще привыкнуть к чему-то постоянному, чем к тому, что непрерывно меняется. Так что мы быстро привыкаем к ощущению радости от большого дома, ведь он всегда одного размера, когда мы переступаем его порог. А вот привыкнуть к ежедневным поездкам на работу не получается, ведь каждый день преподносит неприятные сюрпризы: нам гудят разные люди, на разных перекрестках образуются пробки, разные погодные условия и т. д.».

Было бы полезно научиться проводить различие между целями, ведущими к долгосрочному вознаграждению и не ведущими. Психологи обычно делят то, что вдохновляет людей на действия, на две категории: внешние и внутренние стимулы[152].

Как следует из названия, внешние стимулы обычно соотносятся с наградой от других: то, что человек покупает или выигрывает, или то, что может изменить его статус. Но, хотя гранитная столешница или неожиданное повышение зарплаты подарят радость на какое-то время, в долгосрочной перспективе к повышению уровня счастья они не приведут. Радость от увеличения дохода испарится в лучшем случае за год. Финишная черта сдвинется.

Внутренние стимулы скорее касаются процесса, чем результата. Человек получает удовольствие от деятельности и состояния, связанных с реализацией его глубинной потребности в общении с другими, в необходимости чувствовать себя компетентным и эффективным, ощущать независимость и контроль над ситуацией. Они относятся к тому типу счастья, которое Кэрол Рифф включила в свою карту эвдемонии. Кроме того, эти стимулы действуют дольше. К некоторым хорошим вещам невозможно привыкнуть: занятия спортом, творческие проекты и хобби, даже выполнение задач, требующих сосредоточенности. Когда наградой становится сама деятельность[153], заниматься ею с каждым разом всё приятнее. Это особенно верно в социальных отношениях. Чем больше вы общаетесь с людьми, тем более доверительной и близкой становится ваша дружба.

Однако мы постоянно принимаем решения, демонстрирующие, что порой мы не различаем кратковременное и долгосрочное вознаграждение. Мы продолжаем ошибаться.

Каждый из нас может неверно оценивать ситуацию, делая выбор, даже цвет американской молодежи — студенты Гарварда. Возьмем, например, ажиотаж вокруг общежитий. В конце первого года студенты Гарвардского университета[154] получают результаты лотереи, определяющие, где они будут жить до конца обучения. Это момент многие воспринимают как поворотный. В конце концов, решается, где и с кем они будут рядом и отчасти какой будет их социальная жизнь в ближайшие три года.

Студенческие общежития Гарвардского университета значительно различаются в плане архитектуры, истории и репутации. Самым престижным считается Лоуэлл-Хаус — здание с фасадом из красного кирпича, классический пример архитектуры георгианской эпохи[155]. Синий шпиль его колокольной башни давно стал местной достопримечательностью. Здесь жили Джон Апдайк и наследная принцесса Японии Масако.

Самое новое общежитие, построенное в 1970-е, считается наименее статусным и невыразительным с точки зрения архитектуры. В студенческой газете The Crimson бетонную башню Мэтер-Хаус[156] описывают как «неприступное уродство — плод воображения архитектора тюрем», хотя слава о проходящих там разгульных пенных вечеринках идет по всему студенческому кампусу. (Жившая здесь знаменитость — Конан О’Брайен.)

Если студент получал место в «плохом» общежитии, это становилось трагедией. Психолог из Университета Британской Колумбии Элизабет Данн прошла процедуру лотереи в 1996 г., когда результаты ночью подсовывали студентам под дверь. Она вспоминает, что некоторые ее сокурсники даже в шутку молились «покровителям общежитий», чтобы получить место в желанном здании.

«Все мои друзья мечтали о Лоуэлл-Хаус. Здание такое красивое, с классической столовой, кортами для игры в сквош на цокольном этаже, а стены в библиотеке обшиты деревянными панелями. Это картинка идеальной жизни в Гарварде», — рассказывала Данн.

Когда Элизабет и ее друзья вскрыли конверты и узнали, что все вместе будут жить в Лоуэлл-Хаус, их радости не было предела. Они не сомневались, что их счастье зависит от того, в какое общежитие они попадут.