Врач, прищурившись, просмотрел предъявленное разрешение и, кивнув, проводил нас, а сам вернулся на своё место, предупредив, что у нас есть несколько минут.
Мы вошли в небольшое помещение, и я увидела у стены огромную капсулу с прозрачной крышкой, в которой находился Марк. Подойдя, я приложила ладонь к стеклу, едва сдерживая слёзы. Он лежал неподвижно и, казалось, спал, но та самая паутинка голубых вен, что тянулась по шее вверх, пугала донельзя, подсказывая — дела плохи.
— Почему он до сих пор не очнулся? Есть надежда? — спросила я Крайта, боясь отвести взгляд от Марка.
Казалось, что пока я рядом, должна всё внимание отдавать только ему, иначе… Иначе, что? Я не знала, и, как назло, моя хвалёная интуиция молчала. Я ощущала, как меня захлёстывают эмоции: радость, что наконец-то вижу его, тревога при взгляде на заострившиеся черты бледного лица и бесконечно-щемящая нежность... Не знаю: любовь это или только влюблённость, но я уверена в одном — я не могу его потерять, Марк нужен мне как воздух.
— Надежда есть, — сразу же обнадёжил меня Крайт. — Всё дело в аномальной зоне. То ли луч напитался её энергией, то ли Марк получил там какое-то неизвестное облучение, в общем: процесс заживления тканей идёт крайне медленно, — вздохнул он и тоже положил свою ладонь на стекло.
Я ощущала, что Крайт искренне переживает за бывшего друга, и решилась задать вопрос, который давно меня интересовал.
— Вы же дружили, почему перестали общаться? — спросила я, не поворачиваясь.
Крайт снова тяжело вздохнул, и, после минуты молчания, ответил:
— Я обиделся. Обиделся на то, что Марк посмел выбрать независимость. Когда пришло время брать ответственность и принимать дела государства, Марк отрёкся от регалий и сообщил, что уходит в самостоятельное плавание, что в государстве достаточно деятелей, которые с радостью возьмут на себя его обязанности, а также его власть. Разразился жуткий скандал, но Марк был непоколебим. В это же время, мне тоже пришлось встать у руля нашего семейного дела. У меня не спрашивали, хочу ли я, да и я не допускал мысли, что могу выбирать: казалось, у меня не было выбора. Мне нужна была помощь Марка в некоторых вопросах по государственным контрактам. Конечно, это называется коррупция, но на этом принципе держатся все без исключения развитые цивилизации. Я стал вместе с Мивором уговаривать Марка остаться и пригрозил, что перестану с ним общаться, на что Марк ответил, что если я не могу отстоять свои интересы и сделать выбор, то нам с ним не по пути. Я остался без поддержки друга. Он остался один со своей свободой: Мивор тоже его не поддержал. После, они, конечно, помирились, Марк занял пост Главы Штаба Безопасности, но только после того, как понял, что ему это нужно. До скандала ему и не предлагали эту должность, да и нужные связи и навыки для такой работы он приобрёл именно в свободном плавании, в котором находился около двадцати лет. Нам надо помириться, я это понимаю, но как я могу его простить? Он научился выбирать себя, а меня не научил. Я всегда писал музыку, она звучит во мне, наполняет смыслом мою жизнь, однако, я занимаюсь бизнесом, от которого уже тошнит, — Крайт отнял руку от стекла и сжал её в кулак. — Когда он придёт в себя, извинюсь и постараюсь всё исправить. Я был эгоистом в своей обиде, — он не договорил — дверь за нашими спинами отворилась и врач сообщил, что время вышло.
Мы ещё раз взглянули на спящего Марка и вышли, а после вновь свернули в белый лабиринт коридоров. Я хотела расспросить его о Миворе: что за человек, и стоит ли его опасаться, но в это самое время заговорил и Крайт:
— Спасибо тебе, Мари. Я вроде бы и понимал всё, что сказал тебе, но пока не озвучил, не был так уверен, — и он обнял меня, нежно прижимая к себе, поглаживая большими тёплыми ладонями.
Я уткнулась лицом в крепкое плечо и погладила его спину в ответ, выражая поддержку. Я была благодарна ему за то, что он поделился со мной своей болью. Этот большой, сильный, но ранимый мужчина. Прикрыла глаза, наслаждаясь этим интимным моментом.
Глава 41. Если слёзы, то только от счастья
Рашимарин
Мы разговаривали с его величеством Императором Мивором, а я чувствовал, как моё сознание медленно раздваивается. Одной половиной я был здесь, в кабинете, с братом и правителем чужой планеты, а другой всё ещё находился там — в зале межпланетного перехода.
Поведение наследника семейства Арден меня крайне возмутило. Это что за вольности? Или они с Мари так близки, что он имеет право на объятия? Признаться, не ожидал, что у меня здесь нарисуется соперник. О младшем брате Императора я не переживал: по моим сведениям, он ещё некоторое время будет проходить восстановление, а значит не помешает мне завоевать Мари. Но этот космический позёр пришёлся весьма некстати.
Мари
Как бы не хотелось этого избежать, нам пришлось явиться в кабинет Императора и присоединиться к беседе. К тому же, я имела непосредственное отношение к теме обсуждения.
