— Нравится тебе или нет, но финансовая компенсация — это все, что ты от меня получишь. Я не вернусь. То, что случилось вчера, вчера же и закончилось. Это не было началом чего-то нового.
— Не волнуйся, я это понимаю, — заверила его Андреа.
— Понимаешь, но веришь ли? — прорычал Хэл. В черных, как ночь, глазах появился опасный блеск.
— Верю.
— А я в этом сомневаюсь. С тех пор как я здесь появился, я все время подставлял тебе плечо. Поначалу ты была слишком горда, чтобы принять помощь, да и побаивалась, поскольку ты вообще не доверяешь мужчинам. Но пару раз я помог тебе в трудную минуту, и ты прониклась благодарностью. Ты была так благодарна, что даже предложила мне то, что девушка может отдать лишь раз в жизни.
— Это неправда…
— Чушь собачья, — пробурчал Хэл, отметая ее возражения. — Позволь уж мне самому проанализировать ситуацию, прежде чем ты снова переиначишь все факты. Мне действительно было тебя жаль. Я рассматривал тебя как повод совершить богоугодное дело, эдакий благородный поступок года. Тогда, на кухне, я целовал тебя из жалости. И возня между простынями тоже была из жалости. Вот и все.
Жестокие, оскорбительные слова. Андреа побледнела. Ей хотелось спорить, опровергать его грубые безжалостные заявления, но у Хэла был такой свирепый вид, что ей не хватило храбрости спорить.
— Конечно, я тебя желал, пусть даже и против собственной воли, и разумеется, — безжалостно продолжал он, — с тобой я обошелся помягче, чем с другими женщинами, потому что ты была девственницей. Может, я и бессердечный ублюдок, но я постарался дать тебе то, чего ты хотела, не причиняя большей боли, чем было необходимо. Я распутный бродяга с сомнительным прошлым. У меня было столько женщин, что я и сам не могу их пересчитать, — не потому, что я их любил, а так, просто из спортивного интереса. Я для тебя не гожусь. Ты не хочешь это признать только потому, что вбила себе в голову идиотскую идею, будто меньше чем за неделю воспылала ко мне великой любовью.
— Я…
— Заткнись и слушай, — оборвал Хэл. — Так случилось, что нам пришлось болтаться в этом доме друг у друга на виду, и мы позволили событиям зайти слишком далеко. Но то, что произошло между нами, — это чистый секс, замешенный на похоти и жалости. Ничего больше. Ты переживала трудные времена, а я стал твоей временной отдушиной. Прими все как есть, Флетч, не строй иллюзий. И не отказывайся от денег, когда я пришлю чек по почте. Я совсем не тот, кто тебе нужен, поэтому лучше поблагодари свою счастливую звезду за то, что я вовремя уезжаю.
На протяжении этой тирады Андреа несколько раз открывала было рот для возражений, но непреклонное выражение лица Хэла заставляло ее промолчать.
— Я достаточно ясно выразился, или нужно сказать еще откровеннее?
Андреа стиснула зубы, изо всех сил стараясь не расплакаться.
— Я не приму твоих денег. Если ты вышлешь мне хотя бы пенни, я отошлю его обратно, — процедила она.
— Еще как примешь. Примешь и скажешь спасибо, — бесцеремонно бросил Хэл. — Слушай меня хорошенько, Флетч. Не хочу, чтобы, когда я уеду, здесь остались незаконченные дела. Мне не нужна плата за то, что я загнал скотину и доставил на рынок. Я хочу от тебя только одного: хочу спокойно уехать, услышав от тебя признание, что ты совершила со мной ошибку, которая не должна повториться и не повторится.
Андреа поняла, что не может дольше молчать.
— Я не совершала…
Хэл схватил ее за руку, рванул к себе и заставил посмотреть в глаза.
— Скажи это! — прошипел он. — Скажи, черт тебя побери, и поверь в то, что скажешь!
Его пальцы с бешеной силой сжали ее руку, и Андреа поморщилась от боли. Хэл выглядел таким холодным, отчужденным, что ей стало казаться, будто она видит его впервые. Романтические иллюзии рассыпались на тысячу осколков.
Огромная благодарность, уважение, преклонение перед героем — все эти чувства никуда не делись, но Андреа начала понимать, что насчет любви Хэл прав. Любовь она действительно нафантазировала. В этом суровом несгибаемом ковбое она видела только то, что хотела видеть. Ей нужна была помощь, и Хэл ее предоставил. Он был ее опорой, костылем, с сожалением признала Андреа.
Так он желает, чтобы она реально оценила ситуацию? Что ж, он это получит прямо сейчас, все, до последней капли.
— Я совершила ошибку, — проговорила Андреа, глядя на Хэла. В глазах стояли слезы, но взгляд полыхал огнем. — Будет чертовски здорово, когда ты уберешься восвояси и я смогу жить дальше, как жила.
Хэл выпустил Андреа и, протянув руку, за ее спиной снял с плиты сковородку, пока омлет окончательно не сгорел. Потом, не сказав больше ни слева и даже не взглянув на нее, он вышел из кухни.
Андреа подавила рвущийся из горла всхлип и глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Будь он проклят! Как ей могло взбрести в голову, что Хэл Гриффин — воплощение всего о чем она мечтала и что желала видеть в мужчине? Ну и пусть себе убирается на свое родео, и чем дальше — тем лучше! Скатертью дорожка. Пусть не возвращается. Хорошо бы какой-нибудь бык утащил его на себе на край земли и там сбросил!
