Андреа на бегу сорвала с себя рубашку, закрыла голову и бросилась внутрь, подгоняемая испуганным ржанием и мычанием животных, запертых в огненном пекле.
Хэл заметил те же клубы дыма, которые заставили Андреа броситься наперегонки со временем. Замысловато выругавшись, он надавил на педаль акселератора и влетел в ворота ранчо, чуть не врезавшись в столб автомобиль его брата занесло на повороте. Из-под колес мчащейся по подъездной аллее машины гравий вылетал, как пули. Не щадя новеньких покрышек, Хэл резко затормозил и стремительно вылетел из грузовика.
— Флетчер!
В ответ — ни слова; только шипение и треск пламени, которое уже подбиралось к северной части конюшни. Хэл растерянно оглянулся и посмотрел на дом; может быть, Андреа внутри, звонит пожарным?
Внезапно услышав топот копыт, Хэл побежал к конюшне.
— Сумасшедшая, — пробормотал он.
Не требовалось быть провидцем, чтобы догадаться, кто выпустил из объятой огнем и дымом конюшни вереницу лошадей и еле державшихся на ногах телят. Хэл заметил, что знакомая худенькая фигурка выскочила наружу глотнуть свежего воздуха. Ковбой ясно видел: хотя голова Андреа и была закрыта рубахой, верхняя часть туловища оставалась ничем не защищенной, если не считать спортивного топика, который девушка упрямо предпочитала всем остальным видам нижнего белья.
Когда Андреа, задыхаясь и кашляя, выбежала из конюшни и отошла на безопасное расстояние, Хэл бросился к ней.
— Черт побери, женщина, что ты делаешь? Снова пытаешься себя убить?
Андреа судорожно хватала ртом воздух и не обратила на него внимания. Немного отдышавшись, она пошатываясь направилась к двери кладовки, чтобы спасти седла.
— Проклятие, Флетчер, брось ты это дело! — взревел Хэл.
— Не брошу! Еще не все потеряно, огонь пока не добрался до кладовки!
Хэлу пришлось предпринять спринтерский бросок, чтобы перехватить Андреа, прежде чем она скрылась в густом дыму.
— Остановись! Там хранятся ядохимикаты и удобрения, я сам видел. Они могут взорваться.
Андреа попыталась освободиться от его мертвой хватки, но Хэл тянул ее назад.
— Отпусти сейчас же! — заорала она.
— Ни за что, — отрезал Хэл. — Как ты думаешь, что станет с твоим братом, если ты погибнешь? Может, ты забыла, так я напомню — он в больнице. Если тебе наплевать на собственную жизнь, подумай хотя бы о том, что будет означать твоя смерть для него.
Когда смысл его слов пробился сквозь затуманившую сознание девушки пелену отчаяния, бойцовский дух, а вместе с ним и силы покинули Андреа. Признав свое полное поражение, она безвольно упала прямо на Хэла.
— Ну почему они хотят все здесь уничтожить? — горестно воскликнула девушка. — Они разбили окно в пикапе Джейсона, порезали шины, распугали наш скот — неужели им этого мало? Неужели, чтобы возвыситься самим, им обязательно нужно было избивать Джейсона? А теперь еще и пожар… — Андреа замолчала и беспомощно махнула рукой в сторону конюшни.
Она смотрела на оранжевые языки пламени, уже пробивавшиеся сквозь крышу, и по щекам ее текли горячие слезы.
— Чем мы провинились? Неужели мы заслужили такое наказание?
Хэлу было нечего ответить. Он мог только прижимать Андреа к себе, пока та беспомощно смотрела, как пламя уничтожает старую конюшню.
— Ты вызвала пожарных? — спросил он.
— Пожарных? Так поздно? Зачем? — обреченно пробормотала Андреа. Она снова посмотрела на конюшню со спокойствием фаталиста. — Они бы все равно ничего не смогли сделать, Я еле успела вывести скотину.
Казалось, Андреа считала себя обязанной наблюдать за пожаром, хотя и не могла никак помешать огню. Хэл настойчиво подтолкнул девушку к дому.
Войдя внутрь, он сразу же усадил ее на ближайший стул и строго скомандовал:
— : Сиди и не дергайся!
Андреа откинулась на спинку стула и молча уставилась невидящим взглядом в стену кухни. Тем временем Хэл звонил по телефону спасения и рассказывал, как проехать на ранчо Флетчеров. Когда он оглянулся, прекрасные фиалковые глаза, мучившие его бессонными ночами, смотрели на него, блестя от слез.
— Пропало все сено, — прошептала девушка, всхлипывая, — Развалины будут тлеть еще несколько дней.
Оконные стекла содрогнулись от мощного взрыва. Значит, Хэл оказался прав насчет удобрений в кладовке. Этот взрыв стал для Андреа последней каплей. Она уронила голову на руки и, не сдерживаясь, разрыдалась.
— Я… н-не хочу здесь больше оставаться! — всхлипывала она. — Что я т-только н-не делаю, все без толку. Зачем тогда вообще бороться?
Хэл опустился на одно колено перед ее стулом и осторожно отвел ее руки от лица.
— Если хочешь, я могу увезти тебя отсюда прямо сейчас, сию минуту. Но только если ты уверена, что действительно этого хочешь, если в тебе просто не говорят отчаяние и гнев.
— А зачем мне здесь оставаться? — спросила Андреа. В голосе ее звучала боль. — Это всего лишь дом; груда камней и жалкий клочок земли. Отца же это не остановило, он не остался его спасать, так почему должна я?
Плечи ее задрожали, и слезы снова хлынули потоком. Хэл молча застыл рядом. Он не знал, что сказать, не знал, что было бы для нее лучше.
