— И это всё, что ты мне хочешь сказать? — у Шер слабо получилось скрыть разочарование. Она тут вывернулась наизнанку ради этих её слов?! Да она даже своему кэпу ничего подобного не рассказала бы. А его-то она считает своим другом не первый день! — А не хочешь мне объяснить по какой причине весь этот официоз, словно мы в Сенате, или на приёме в Тронном зале? — в упор посмотрела она на фалиенку. Та могла делать вид и улыбаться, но док всё равно интуитивно чувствовала малейшую фальшь в отношениях, словно более точный аппарат, фиксирующий даже выпадающий пульс пациента во время экстрасистолы. Значит, она чего-то не знает?
И ещё она знала, что Айрен ей ничего не скажет, и былых дружеских отношений впредь не будет. В лучшем случае будет их имитация.
— Ммм, — ящерица заметно колебалась. Вопрос явно был для неё сложным, и она бы предпочла на него не отвечать. Но приходилось. — Ник очень убедительно просил больше тебя не расстраивать. Очень-очень убедительно.
Шер на минуту замерла, вдумываясь в сказанное фалиенкой.
Да. Конечно! Именно тогда, когда он говорил об Айрен в коридоре, в его глазах проглянула такая Тьма, что она разнервничалась и наговорила ему… Всякого. И что её свет ему уже, наверное, не светит. И именно тогда у него был такой голос… Страшный… Он с трудом рвал на себя штурвал Тьмы, который стремился унести его…
— Ещё раз повторю — ты меня не расстроила, — выговорила она. — Я пыталась ему объяснить это… тогда.
…Тогда они оба сорвались. Вряд ли кто-то кого-то услышал…
— Я поговорю с ним, Айрен. — пообещала док. — Не волнуйся. Это было сказано в горячке, сейчас он ничего подобного даже не думает, — в голосе дока была непоколебимая уверенность, которую она старалась внушить ящерке.
…Именно так и должна она говорить. Её муж — штурман, второе лицо на корабле, он сам всё правильно понимает и исправит эту ситуацию, потому что он хороший человек и умеет признавать свои промахи и ошибки.
— И знаешь, что? Сегодня подождём с сеансом, ладно? Ты скоро убедишься, что здесь тебе никакой опасности не грозит… Ну, конечно, кроме той, что грозит кораблю и нам всем в этом мире, — заметила она с иронией. — Тогда и придёшь, хорошо?
Всё-таки откровенничала она не напрасно. Хотелось так думать.
— Не надо с ним говорить, — Айрен улыбнулась, покачав головой, — а то он решит, что я опять тебя расстраиваю.
Она усмехнулась, надеясь, что док поймёт, что она шутит.
— Знаешь, а зачем откладывать? Как ты сказала? Спокойствие и доверие? Я тебе доверяю.
Пара секунд молчания.
— Я рада, — с облегчением выдохнула Шер, подумав, что ещё вчера они бы обнялись… Теперь приходилось двигаться наощупь, медленно, как по красной ковровой дорожке из мин и зарядов. Но, как бы то ни было, слова Айрен стали главным условием сеансов и их общения. Очень хотелось, чтобы так и было. Время покажет?
— Тогда приступим? — док с улыбкой мотнула льняной косой в сторону кресла, опустив подголовник трансформера под более комфортным для девушки углом. — Склив, выйди уже из Сумрака и передай мне датчики!
Осторожными, едва ощущаемыми прикосновениями, Шер закрепила электронные устройства на голове девушки, и подогнав к себе табурет, набрала конфигурацию на пульте. На мониторе обозначились участки коры головного мозга фалиенки, на которые док собиралась воздействовать. Она уже фиксировала в прошлый сеанс, какой участок мозга "искрил" воспоминанием, когда Айрен рассказывала, что вспомнила. Вот эти точки и подвергнутся бомбардировке "магнитной пушки". Ещё часть импульсов сработает на расслабление организма. И если ящерица что-то вспомнит — появятся новые точки. И значит, у них прибавится шансов.
— Расслабляйся? — погладила Шер блестящие черные волосы пациентки. — Знаешь, наш главный, когда не хватило обезболки для наркоза, гладил раненого по голове. Представляешь, суровый главный — сурового здоровенного мужика — как ребёнка! Но самое забавное, что это сработало!
Айрен улыбнулась, прикрыв глаза и прислушиваясь к ощущениям
— А я его понимаю, это очень хорошо.
Фалиенка тихо зашипела, расслаблено и довольно. Так бы, наверное, замурчал фелинкс, если был покрыт чешуёй, и в предках имел в основном рептилий.
И она вспомнила.
Взгляд жёлтых, пронзительных глаз.
Это был восхитительный день. Показательные выступления молодых ситхов, на которых собирались мастера в поисках учеников.
И сколько же в тех боях было ярости. И радости. Она искренне ими наслаждалась. Просто упивалась гневом своих противников, умело обращая его против них самих. И не только гневом. Чужая боль, чужой страх, чужое возбуждение — всё смешивалось в густой, пьянящий коктейль.
В тот день и на той арене не было никого даже близко равного ей. И Сила гудела от её ярости, азарта и веселья.
Она тогда жёстко вбила в землю последнего своего противника, ногой вжимая его в песок.
Торжествующе вскинула меч, и почувствовала на себе взгляд.
Эти жёлтые, пронзительные глаза неизвестного ей мастера.
Взгляд, который обжигал жаждой обладания. И опалял невероятной силой.
Никогда прежде она не видела таких глаз. И никогда после.
