Я вчера провела вечер в объятиях двух мужчин — моих фиктивных женихов. Я вообще была в себе? Что это было? Нет, я не ханжа, но и предположить, что способна на подобное, раньше никак не могла. Конечно, мне понравилось, но как я вообще до этого докатилась? Мы оказались наедине с Мивором, и я сама, да что там сама… С великим рвением САМА потянулась к нему. А потом появился Токамарин, и я притянула в наше безумство и его. Начало этой… жаркой ночи я помню хорошо, а вот окончание — не особо. Такое ощущение, что я была пьяна, хотя обычно алкоголь на меня так не действует. Да и парни могли распознать признаки опьянения.
А, может, они это видели и воспользовались? Да нет, не может быть. Токамарин и так уже получил своё, а Мивор… шёл к этому, как и я. Меня больше удивил тот факт, что они согласились на это вместе.
И тут меня настигла догадка: для них это может быть нормой. Я же была в гостях у Мари, а она имеет не одного, а трёх мужей!
А я готова к такому раскладу? Вчера я была явно не в себе, и если вдруг придётся повторить вчерашнюю ночь, которая мне, кстати, понравилась, не уверена, что получится так же легко, просто и раскрепощённо. Да и захотят ли они повторять? На этой грустной мысли размышления прекратились, потому как в палату вошёл доктор и помог мне выбраться из капсулы.
Врач представился, ведь утром я была не в состоянии запомнить его имя, проверил показатели, убедился, что со мной всё хорошо и вызвал по коммуникатору Токамарина. Пока мы ждали прихода моего жениха, доктор заботливо усадил меня ужинать и рассказал о диагностике и лечении:
— У вас было сильнейшее отравление. Токсинов в организме не обнаружено, но анализ изменения гормонов показал, что какое-то сильное воздействие всё же было. Возможно, это не еда, а какое-либо облучение, — предположил он, задумавшись. — Либо вещество уже растворилось без остатка. В любом случае впредь будьте осторожнее: никаких новых блюд, никаких переживаний и экспериментов со внешностью, — закончил он, поглядывая на мои чуть отросшие корни волос.
Ну да, я крашеная блондинка, неужели у них это такая редкость? Или он решил, что я от покраски волос могла отравиться? Так это было ещё на Земле.
Вошедший Токамарин нашёл меня взглядом, улыбнулся и, подойдя ближе, без предисловий взял на руки. Я только закончила с едой и, признаться, не ожидала такого жеста. Кто-то скажет, что это попрание свобод и унижение, а мне нравится. Нравится, что мужчина обо мне заботится.
— Какие предписания, док? — спросил он у врача и, услышав то же самое, что только что услышала я, а также получив на свой комм список безопасных для меня продуктов, кивнул и вышел из медблока.
— Ты нас напугала… Я переживал, — сказал он мне пока следовал в сторону наших апартаментов.
На удивление в коридорах было много существ, следовавших по своим делам, и Токамарин продолжил наш путь молча.
Сайдар
Утро встретило меня головной болью и тошнотой, но я этого и ожидал — энергетический откат не может быть лёгким, а так как раньше я о нём и мечтать не смел, сейчас принимал эти ощущения с затаённой радостью.
Вот так живёшь и не подозреваешь, что жизнь может перевернуться с ног на голову в один миг. И этот миг я запомню навсегда. Возможно, это станет самым знаковым событием не только в моей жизни, но и судьбе Флона. Если другие фондары узнают о возможности обрести пару и избавиться от бремени, преследующего нас на протяжении всей жизни, они просто с ума сойдут от счастья. Правда, надо найти ещё существ, способных, как и Арина, обмениваться энергией с такими как мы. Я даже вспомнил как её зовут — Ари… Арина. Лёгкая и воздушная птичка, которая одним прикосновением взорвала мою вселенную.
А ведь я жал руки другим членам их группы. В первый же день на станции все флонийцы в рамках эксперимента прикасались — конечно же "случайно"! — к разным существам, что находились здесь. И ещё тогда стало ясно, что энергетически мы друг другу не подходим. Что же случилось теперь? Быть может мой организм перестроился? Или дело в том, что Арина — единственная в своём роде?
В любом случае мне предстоит с этим разобраться.
