Я не смог миновать вахтера в дежурке многоквартирного дома, не объяснив ему, куда и зачем я несу это чертово духовое ружье. Может, я и сумел бы проскочить мимо конторки, сделав вид, что я — один из жильцов, но духовое ружье не допускало такого поведения.
— О вас должны были предупредить, — сказал человек за стойкой.
— Дональд Лэм, — представился я. — Позвоните мистеру Крокетту.
Он передал сообщение обо мне наверх, потом сказал:
— Мистер Крокетт в настоящее время недоступен, мистер Лэм, но его жена примет вас в своей студии. Это на двадцатом этаже, с другой стороны дома. Бой поднимет вас.
— Хорошо, — согласился я.
Поразмыслив, я понял, что нелепо ожидать удивления и восторга на лице Дина Крокетта-второго. Он окружил себя стеной и вовсе не расположен чему-либо удивляться.
Бой поднял меня на двадцатый этаж, а затем, вместо того чтобы пройти к секретному лифту, провел меня по коридору и позвонил в дверь с надписью: «Квартира 20-А». К двери подошла миссис Крокетт, сплошная улыбка и грация. На ней был художнический халатик, и от нее слегка пахло скипидаром. Но взглянув на меня, Филлис перестала улыбаться. В глазах ее застыло изумление.
— Духовое ружье! — воскликнула она.
— Духовое ружье, — подтвердил я и добавил: — У меня также с собой…
— Мистер Лэм, войдите.
Она с улыбкой отпустила боя и вошла в квартиру.
— Это мое хобби, — объяснила она. — Здесь я провожу много времени. Я люблю рисовать, а мой муж, вы знаете, подолгу отсутствует… Я хорошо провожу время. — Она лукаво взглянула на меня: — А теперь вы скажете, что дьявол находит забаву для праздных рук.
— Так вы боитесь праздности? — спросил я.
— Не боюсь, — возразила она, — но убеждена, так лучше. — Опять взглянула на меня и пригласила: — Пойдемте в мою студию.
Комната была действительно оборудована как студия: высокие окна с матовыми стеклами, драпировки, позволяющие регулировать освещение, мольберт с натянутым холстом. Десятки картин вокруг. И обнаженная натурщица, стоящая на помосте в позе, какую в рекламах принимают женщины-фотомодели якобы только что включившие автомобильный двигатель.
— Ох, я про тебя забыла, — сказала миссис Крокетт. — Я… Надеюсь, ты не возражаешь?
— Ну, возражать уже поздно, — ответила натурщица.
Филлис Крокетт рассмеялась:
— Рискну предположить, что мистер Лэм и раньше видел обнаженных женщин.
Она подошла к креслу, оглядела его и спросила:
— Где тут твое платье, Сильвия?
— Я повесила его в стенной шкаф.
— Я достану его, — произнесла миссис Крокетт, — а затем представлю вас друг другу официально.
Девушка засмеялась:
— Знаешь, лучше сначала представь нас друг другу, а потом я оденусь.
Филлис сказала:
— Мисс Хэдли, это Дональд Лэм. Он в настоящее время работает на… В общем, он принес Дину кое-какие вещи.
Сильвия Хэдли улыбнулась мне:
— Приятно познакомиться, мистер Лэм.
Она спокойно прошла к стенному шкафу, набросила на плечи шаль и села. Теперь я смог хорошенько рассмотреть ее лицо. Лицо этой девушки я видел днем раньше на одной из фотографий в студии Лионеля Палмера. Внезапно меня осенило.
— Вы принесли духовое ружье и что-то еще? — спросила миссис Крокетт.
— Духовое ружье, — твердо прервал я.
— А я думала, что…
— Духовое ружье, — снова перебил я, улыбаясь. — Другая часть задания продвигается, но… — Я повернулся к натурщице. — Вы профессиональная модель, я угадал, мисс Хэдли?
Она покачала головой и улыбнулась.
— В данный момент, — пояснила миссис Крокетт, — она моя подруга и, когда не позирует, очень скромная молодая леди. Но подумывает, не сделать ли позирование профессией. Ее положение изменилось, и…
Сильвия Хэдли рассмеялась:
— О, не тяни волынку, Филлис. — Она повернулась ко мне: — Мой муж оказался настоящим подлецом. Он спустил все, что у меня было, а затем его подцепила другая женщина, и он бросил меня в беде. Филлис ужасно мила и пытается создать видимость, будто то, что я делаю для нее, всего лишь приятельское одолжение. В действительности она мне платит. Я знаю, что она рисует и нанимает натурщиц. А мне надо есть и пить. Поэтому и попросила ее платить мне столько же, сколько другим натурщицам.
Теперь вы все знаете, мистер Лэм, и нет нужды наводить тень на ясный день. В конце концов, я зарабатываю на жизнь честным трудом… Время от времени мы делаем перерыв. Вот такая, в двух словах, история.
Я осмотрелся кругом и показал на картины:
— Очевидно, вы много работаете.
Филлис засмеялась:
— Не знаю, заметили ли вы, мистер Лэм, но у нее совершенно божественная фигура. Я хочу запечатлеть ее на холсте в разных позах, как сумею.
— Я заметил, — сказал я сухо.
— Картины?
— Фигуру.
— Я так и думала, что заметили, — скромно вставила Сильвия.
— Вашего мужа нет дома? — спросил я миссис Крокетт.
— У моего мужа, — ответила она, — как известно, имеются личные апартаменты. Он скрывается в них каждый раз, когда хочет поработать, и при этом запирает дверь. И когда он там, он недосягаем для своей жены, своих друзей и вообще для кого бы то ни было.
Вероятно, это бывает, когда он пишет свои книги о путешествиях. Сидит там и диктует часами.
— Секретарю? — спросил я.
