— Джеспер оказался скандальным типом. Он сказал, что ты подложил этого идола в его мусорную корзинку, что ты прятал его где-то на крыльце и, пока мы все там суетились, сумел добраться до корзинки и засунуть туда Будду. Поднапрягшись, я вспомнил, как ты оказался очень близко от этой мусорной корзинки, и я вроде бы слышал шорох бумаги, как если бы какой-то предмет засовывали туда. Джеспер сказал, что ты обнаружил идола, украденного прошлой ночью, и подложил его, будто это украденный три недели назад, то есть устроил против него инсценировку. Он обратился к адвокату и угрожает предъявить нам иск за незаконный арест, предумышленное преследование, фальсификацию и все такое прочее. У сукина сына оказалось черт знает сколько связей, и его адвокаты действуют быстро. А посему я вызван завтра к начальству в девять утра. Это обещает адский разнос.
Я сказал:
— Ну конечно, Джеспер должен был попытаться переложить свою вину на кого-то, и вам, джентльмены, посчастливилось, что я был с вами. Иначе Джеспер обвинил бы в инсценировке вас.
— Ну, на это можно сказать одно, — грозно вымолвил Селлерс, — и только одно. Сильвия Хэдли сообщила, что ты обнаружил идола, которого она спрятала в фотокамере Лионеля Палмера.
Я помолчал с минуту; они оба стояли, уставившись на меня в зловещем молчании.
— Вот что, — продолжил Селлерс, — нам нужен этот идол и нам нужна правда, Дональд. Тогда мы дадим отпор Мортимеру Джесперу и сможем закрыть это дело. С другой стороны, мы можем заявить, что ты неуправляем и разыграл нас ради шутки.
— А если обнаружится, что ты нас надул, — вставил Гиддингс, — я собственноручно отделаю тебя так, что никакие компрессы в мире никогда не восстановят прежний вид твоей физиономии. Обещаю!
Я вздохнул:
— Я не знаю, почему вы подозреваете меня в нечестной игре. Я бы не удивился, если бы Джеспер обвинил Гиддингса, будто он подложил этого идола. Вы были высокомерны с ним, Селлерс. Но поскольку он обвиняет меня, и вы примчались сюда среди ночи… Ладно, идем. Получите идола.
— Где он?
— У меня дома.
— Пошли, — согласился Селлерс.
— Я могу, конечно, доставить его рано утром и…
— Я сказал, пошли. — Селлерс начал сердиться.
Я поднялся с кушетки, застегнул ворот рубашки.
— Велят идти, — сказал я Филлис.
— Я слышала, Дональд, — сказала она. — А вы достаточно хорошо себя чувствуете? Сможете идти?
— О, конечно, — ответил я. — Я в прекрасной форме.
— У вас же синяк под глазом, — возразила она.
— Это не важно, — отмахнулся я. — Мне всегда достаются синяки. В данный момент меня больше беспокоит ребро. Мне кажется, оно сломано. Меня, вероятно, нужно простукать.
— Позвольте мне пригласить к вам доктора, Дональд, и…
— Пошевеливайся, пошли, — прервал ее Селлерс. — Дональд собирается отдать нам этого идола.
— Подождите минутку, — сказал я. — Я не говорил, что готов отдать вам его. Этот идол юридически имущество миссис Крокетт, и…
— Этот идол — вещественное доказательство, и ты знаешь это, — перебил Селлерс. — Не твое дело цепляться за него.
— Но, — возразил я, — эта вещь не украдена.
— Что ты имеешь в виду?
Я продолжил:
— Сильвия сказала мне, будто Дин Крокетт хотел, чтобы она взяла его.
— Да, — сказал Гиддингс, — она пыталась и нас пустить по этому следу. Это длилось, чтобы быть точным, около двух минут.
— Ну, она сказала мне это, и я поверил.
— Черт с тобой, — отрезал Гиддингс, — она тебе сказала, ты ей поверил. И она не собиралась болтать об этой другой улике… — Он вдруг осекся.
Селлерс сказал:
— Не говори больше ничего, Тэд. Давай-ка сперва получим этого идола.
Гиддингс взглянул на меня:
— Ладно, пойдем в квартиру этого молодца и заберем идола. Если он через десять минут не окажется в наших руках, мы поступим с голубчиком по справедливости.
Мы трое пошли к лифту. Филлис Крокетт смотрела на меня озабоченно.
— Я вернусь, — пообещал я, — не ложитесь спать и устройте так, чтобы я смог вернуться.
Она подошла ко мне:
— Это ключ от вестибюля, Дональд.
— Если он не предъявит идола, ему придется провести ночь в больнице, — пообещал Гиддингс.
— Пошли, Поллитровочка, — поторопил Селлерс, схватив меня за воротник и вталкивая в лифт.
Мы спустились вниз. Полицейский автомобиль ожидал нас снаружи. Ни один из полисменов по дороге к моему дому не сказал ни слова. Мы поднялись в мою квартиру. Я открыл дверь и отошел в сторону.
— Входите, джентльмены, — пригласил я и зажег свет.
Они вошли и вдруг остановились.
— Что за черт! — промолвил Селлерс.
— Что стряслось? — спросил я.
Они стояли по обеим сторонам от двери, так что я смог заглянуть внутрь комнаты.
— Боже сохрани, кто-то устроил погром! — воскликнул я.
Селлерс и Гиддингс обменялись взглядами.
Я поспешил мимо них к письменному столу и с мрачным смирением осмотрел взломанный фомкой замок.
— Он пропал, — сообщил я.
Селлерс покачал головой:
— На этот раз ты мог бы выдать что-нибудь получше, Поллитровочка.
