Я задумался, есть ли здесь какая-то связь с тем, кто убил Джеймса Делакорта. Считаю ли я, что Анита способна на убийство? Поразмыслив, я решил, что способна. На соучастие в убийстве способна точно. Какое-то воспоминание шевельнулось в моей голове, но тут же снова растаяло – что-то, связанное с Анитой, но что? Может быть, если не напрягать память, потом я его вспомню отчетливее?
Убил, скорее всего, Хьюберт, ему было проще добраться до дяди.
Я стал обдумывать следующий фрагмент головоломки. Если Хьюберт действительно похищал книги из коллекции мистера Делакорта, то советчика лучше, чем сотрудница библиотеки, ему было не найти. Работать вместе с Анитой было сущее наказание, но дурой она не была, пусть и переоценивала свои таланты. Ей хватило бы ума подсказать Хьюберту, какие книги выкрасть и где их продать.
Дизель ткнулся мордой мне в ногу, я посмотрел на него и встретил самый подобострастный взгляд, на какой он был способен. Он наверняка рассчитывал, что ему достанется еще кусочек хлеба. Мне не следовало бы его баловать, но перед этой мордочкой я не мог устоять. Я дал ему еще немножко чесночного хлеба, и угощение мигом исчезло. На секунду взгляд кота из просительного сделался самодовольным, а потом вновь наполнился мольбой.
– А ты как считаешь, пап?
Я спохватился, что потерял нить разговора; Шон смотрел на меня.
– Насчет чего? Прошу прощения, я задумался о своем, – я вытер масленые пальцы о салфетку.
– Надо ли Стюарту сообщить про эту связь шерифу Берри, – сказал Шон. – Я говорю, что так будет лучше.
– Я согласен, – сказал я. – Это может иметь отношение к следствию.
Излагать свои подозрения про Хьюберта и Аниту я был не готов, хотя мне казалось, что Стюарт думает то же самое.
– Я даже не сомневаюсь, что имеет, – сказал Стюарт. – Хьюберт здесь определенно руку приложил. Если его упекут в тюрьму за убийство дяди Джеймса, в этом будет высшая справедливость. И злосчастная Элоиза от него освободится.
– Если Хьюберт – убийца, он ничего не унаследует, – сказал Шон. – Имущество не может быть добыто преступным путем. А без его наследства Элоиза окажется если не под забором, то без гроша.
– Про это я не подумал, – сказал Стюарт и трагически вздохнул. – Ни в чем Элоизе не везет. И ведь, казалось бы, она столько времени проводила с дядей Джеймсом, мог бы ей кое-что оставить напрямую, независимо от Хьюберта.
– Элоиза проводила много времени с мистером Делакортом? – переспросил я. Это была новая информация, хотя я пока и не знал, насколько она важна.
– О, да, – сказал Стюарт. – Они вместе пили чай каждый день, кроме выходных. Дядя Джеймс был страшный сластена, а Элоиза любит печенье, так что они садились рядышком, пили чай и ели печенье. Иногда прямо после обеда.
Шон прервал нас:
– Пап, если мы хотим сегодня еще продвинуться по описи, пора возвращаться в особняк. Уже почти половина восьмого.
– Я уберусь на кухне, – сказал Стюарт. – Терпеть не могу беспорядок.
– Значит, с папиной домоправительницей ты поладишь, – сказал Шон и поднялся из-за стола. – Не возражаешь, если я оставлю с тобой Данте?
Стюарт улыбнулся во весь рот:
– Ну, разумеется! Оставляй своего милого песика, дядюшка Стюарт за ним отлично приглядит.
– Спасибо за ужин, было очень вкусно, – сказал я ему. – И спасибо, что наведете порядок, – я направился вслед за Шоном в гараж. – Дизель, идем.
Дизель не послушался. Я обернулся и увидел, что он сидит возле стула Стюарта и вглядывается в нашего нового жильца. Поставив лапу Стюарту на колено, кот пропел ему трель.
– Какой милашка, – сказал Стюарт. Он повернулся ко мне. – Не хотите и его оставить? Я буду рад посмотреть за обоими.
Я нахмурился. Дизель попал под обаяние Стюарта или рассчитывал, что без меня удастся выпросить у него еще хлеба с маслом? Кошки по природе эгоистичны, и Дизель в этом отношении не отличался от любого другого кота. Но еще он был искренне и прочно ко мне привязан, и я, вероятно, немного приревновал, что он не захотел со мной идти.
– Пожалуйста, – сказал я. – Наверное, он устал. Ему можно дать еще кусочек-другой два хлеба, но это все.
Стюарт кивнул:
– Вас понял.
Когда мы с Шоном вышли из кухни, Стюарт начал напевать очень приятным баритоном; нас провожали звуки гимна о любви к тварям божиим.
Когда мы задним ходом выезжали из гаража, Шон сказал, посмеиваясь:
– Колоритный мужик, правда? Он мне в самом деле напоминает Артура.
– Оказался совершенно не таким, каким я его себе представлял, увидев пару раз в самом начале. С ним даже приятно общаться, – я с отвращением вспомнил те две сцены.
– Не исключено, что он единственный нормальный человек в семейке, – сказал Шон. – А ты выловил что-нибудь ценное из сплетен?
– Кажется, да, – ответил я. – Наверное, следует сразу же рассказать Канеше, но мне хочется все это обмозговать на досуге.
– Ты не обязан докладывать ей каждую свою мысль, – сказал Шон. – И я тоже.
Я покосился на него. Он улыбался.
– Значит, ты тоже пытаешься вычислить убийцу? – спросил я.
