«Беллами, пожалуйста…» — отчаянно думает Кларк, пытаясь дотянуться туда, в небо, на «Ковчег», большой спасательный круг, висящий над Землёй. Глупо надеясь, что Беллами её почувствует. Она почти слышит, как он смеётся, ощущает ладонь на своём плече. Но, конечно, ничего он не почувствует. И не узнает, как много она хочет ему сказать, как жалеет о времени, что они потеряли.
— Вот тебе крест, — бодро отвечает она и крестит сердце, как когда-то давно, когда сама была девятилетней девчонкой. Кларк встаёт с краешка кровати и поправляет одеяло.
— Сладких снов, моя маленькая надблида. — Она целует девочку, ставшую ей дочерью, в кончик носа.
— Сладких снов, — соглашается Мэдди, закрывая глаза.
Кларк не спешит спать. Сначала она берёт ружьё, старое, с потёртой рукоятью и исцарапанным дулом. Она вырезает на дереве очередное имя, одно из многих навсегда ушедших, на этот раз — «Луна». Ещё одна зарубка на память среди её призраков. Кларк усмехается сама себе — она всё же сошла с ума, раз приобрела странную манию написать что-то на любой поверхности, на которой можно.
Мама бы проницательно посмотрела на неё и сказала: «Всё потому что хочешь, чтобы после тебя хоть что-то осталось. Чтобы все увидели, что ты была здесь».
Конечно же, мама бы в очередной раз оказалась права.
Две тысячи
Кларк выключает рацию.
Глубоко в душе она понимает, что таскает воду решетом. Небо сизое, всё ещё будто не оправившееся от болезни, и радиация создаёт толстый слой помех, а значит — слова отправляются в пустоту, но всё же… Вдруг Рейвен сотворила чудо, и «Ковчег» принял хотя бы одно сообщение? Хотя бы одно за тысячу дней, о большем Кларк и мечтать не смеет. Только бы там знали, что она жива, только бы Беллами знал…
— Фу! — восклицает Мэдди, сидящая рядом на клетчатом пледе. Её волосы ещё влажные после купания, собраны в шишку, воротник куртки поднят, а в руках книжка в мягкой обложке.
— Что? — Кларк поворачивается к ней.
— Выражение «отдала ему своё сердце». — Девочка морщится, будто от горсти шиповника. — Слишком красочно представила.
— Это ты что такое читаешь? — Кларк, смеясь, тянется к ней, но Мэдди прижимает книгу к груди. Между её пальцами виднеется уже давно выцветшее, когда-то алое, имя автора «Сид…».
— Ты сама говорила, чтобы я читала на старом языке. — Она гордо поднимает подбородок. — И я читаю!
Кларк кивает. И всё ещё улыбаясь, объясняет:
— «Отдать сердце» — это… Иносказательное выражение. Метафора. Не в смысле что девушка вырвала сердце из своей груди и вложила в ладонь мужчине. Скорее так она признаётся, что очень сильно влюблена.
— А… — протягивает Мэдди и лукаво прищуривается. — Понятно. Тогда-а… Твоё сердце у Беллами, да? А он оставил своё сердце у тебя?
— И почему ты так решила? — Кларк изумлённо изгибает брови, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя краска приливает к щекам. Мэдди в ответ куксится, мол, серьёзно, нужно произнести аргументы вслух? Но всё же перечисляет, загибая тонкие пальцы.
— Ты каждый день разговариваешь по рации только с ним.
— Иногда я говорю с Рейвен! — протестует Кларк, но скорее для вида, потому что всё так очевидно, и спору тут места нет.
— Сколько? — она хихикает. — Пять раз из тысячи? В общем, ты говоришь только с ним! Ты любишь рассказывать о нём истории. Он твой лучший друг. Вы много раз спасали друг другу жизни. У тебя стопка его портретов. И… Ты тоскуешь по нему, — тихо заканчивает Мэдди, не смущаясь и не отводя взгляд.
Кларк вновь смотрит в небо, туда, где солнце над сизыми облаками должно стремиться к закату; туда, где выше Земли мерцают бездушные звезды; туда, откуда как минимум сотню дней назад должен был прилететь челнок от «Ковчега».
— Ты даже не представляешь, насколько сильно тоскую, — почти шёпотом говорит Кларк.
Она вдыхает прохладный воздух полной грудью. Устами младенцев, даже если эти младенцы почти стали подростками, как всегда глаголет истина. Как ни иронично, но происходящее с ней, и правда, лучше всего описывает избитая метафора, родом из дамских романов: Кларк Гриффин наконец отдала Беллами Блейку своё сердце, всё, без остатка.
========== Две тысячи триста (Рейвен/Мёрфи) ==========
Комментарий к Две тысячи триста (Рейвен/Мёрфи)
Персонажи: Рейвен/Мёрфи
Рейтинг: PG-13
Жанры: драма, дружба с элементами гета
Предупреждения: Нецензурная лексика, немного UST
Однострочники о Рейвен и Мёрфи, один день - одна сцена.
Наверное, скоро Мёрфи опять воссоединится с Эмори, и намёки на Шоу/Рейвен очень жирные. Но… Ничего не могу с собой поделать х)))
Десять
Они живут на станции уже десять дней. Снова космос — дом родной, но Рейвен ни грамма не соскучилась.
— Мы большая, дружная, космическая семья. Как тебе, Рейес? — саркастично говорит Мёрфи. Он останавливается около щитка, который Рейвен чинит, и опирается на стену плечом.
— Просто восхитительно, Мёрфи, — отвечает она в тон. — Раз уж ты тут, подай отвертку.
— А кофе и булочку с корицей не принести? — ухмыляется он, но, под укоризненным взглядом Рейвен, отвёртку передаёт.
Пятьдесят
