Новенькая кофемашина была водружена в качестве презента в тот же день на замусоленную столешницу в крохотной кухоньке. Ее стильный, современный дизайн совершенно не вписывался в потертый интерьер, но за пару месяцев эксплуатации на приборе не появилось не то чтобы ни единой царапины, даже ни единого пятнышка. Аппарат натирался и полировался пуще выходных ботинок, которые Ларсон берег свято и трепетно.
Строгий запрет кардиолога относительно кофеина Ларсон старался игнорировать, но все же без фанатизма, однако, Ллойд и тут быстро нашел решение. Он, к большой радости старика, презентовал увесистую упаковку кофейных зерен без кофеина. Ларсон тогда невольно почувствовал смущение, потому что, как и раньше, не считал свою персону достойной стольких хлопот, но отказаться от своей слабости к кофе не мог.
И вот, впервые с момента появления нового предмета бытового обожания, на аппарате предательски замигала красная лампочка, которая вырвала весь душевный покой старика всего за какой-то час. Раздел очистки он нашел без труда в толстой книжке-инструкции, но аппарат уперто выдавал очередную порцию кофе, когда старик попытался нажать необходимую комбинацию кнопок. Черный ароматный напиток бережно сливался в огромную чашку и когда она наполнилась до краев Ларсон сдался и пошел с повинной к всезнающей соседке.
Эти две кнопки надо удерживать не меньше пяти секунд и…, - аппарат вздрогнул и загудел, — вот! Все само сейчас и почистится, только вот сюда надо залить жидкость для очистки, а когда она закончится, налить чистой воды и вернуть контейнер обратно…. В общем, давай дальше сам!
Дебби с торжествующим видом сунула инструкцию в руки Ларсону и замерла в ожидании хвалебных слов в свой адрес.
Жизнь Ларсона вошла в странный, монотонный ритм и он был благодарен за возможность уединиться, чтобы предаться излюбленному занятию — чтению. Телевизор старик недолюбливал, предпочитая ему газеты и книги, которые потихоньку скупал на блошиных рынках за бесценок. Многочисленные талмуды Эммы по дизайну и истории искусств потеснились на полках, чтобы личная коллекция Ларсона не ютилась по углам, множа бардак в квартире.
Так же как и трепетное отношение к деньгам, которые Эмма наказала Ларсону строго на строго тратить, изменилось за семь месяцев, с того момента, как он перебрался в приличное жилье.
Не было ни единой весточки с того момента, как Эмма вышла за порог этой квартиры. Ларсон первое время жил весьма условно. Он разговаривал сам с собой, успокаивал себя и твердил, что Эмма жива и не натворит глупостей. Неуверенный ход мыслей сбивался и на смену одинокой бравады всегда приходило безмолвное отчаяние.
В такие дни давление скакало и старик просиживал часами в кресле около окна, погруженный в любимые произведения Артура Конан Дойля. Чтение всегда действовало на него благотворно и стройный ряд гениальных умозаключений невероятного персонажа по имени Шерлок Холмс вырывал из унылой рутины, в которую Ларсон не стремился вернуться.
Жизнь на улице носила куда более стихийный характер, ежедневно напоминая, насколько она ценна и дорога. За относительный комфорт, если таковой вообще доступен бездомным, приходилось бороться: еда, одежда, ночлег… Еще один день, это хорошо. Эта битва отвлекала от тяжелых мыслей, от ноющих коленей и сбитого ритма сердца.
Теперь старик остался наедине со своими демонами, которые беспощадно подсовывали воспоминания, они же неизбежно тянули тупую боль в груди. Она нарастала, лепилась комком под горлом, но все же заставляла чувствовать себя живым человеком.
Таская из заветной заначки деньги, Ларсон взвалил на себя былую ношу Эммы и теперь, его, приход в ночлежку вызывал радушные улыбки товарищей по несчастью и протяжные гулкие вои голодных животов. Ларсона поддразнивали и называли аристократом, он молча улыбался и безропотно сносил сдерживаемую горечь бравады людей, которым едва ли повезет так же как и ему.
Стук в дверь раздался едва старик открыл рот, чтобы поблагодарить Дебби. Он нахмурился и нехотя прошаркал, чтобы открыть.
На пороге стоял жутко худой тип в дорогом пальто, с кожаный кейсом в левой руке и потрясающе размытой физиономией.
Добрый день! Мое имя Диоген Аклеус. Я ищу мистера Ларсона.
На копа он не был похож, на работника пенсионного фонда еще меньше, полицейские так не одеваются, даже детективы. Ларсон нахмурился еще сильней.
Это я.
Аклеус замялся на пороге и Ларсон догадался, что это невербальный намек на приглашение пройти внутрь.
Прошу проходите.
Мистер Аклеус не изменился в лице и сделав буквально пару шагов замер в прихожей, вызвав у Ларсона раздражение.
«Придется каждый шаг диктовать, как роботу!»
Присаживайтесь! — брякнул старик и кинул взгляд на разгоревшееся от любопытства лицо Дебби Сандерс.
Кофемашина протяжно выла, усердно прочищая себя, но тип ничуть не смутился и непробиваемая невозмутимость стала настораживать еще больше.
Простите, мистер Ларсон, но наш разговор должен состояться тет-а-тет, — ни один мускул на бесцветном лице не дрогнул, в то время как рыбьи глаза недоверчиво впились в Дебби.
