Иван Иванович смотрел куда-то вдаль, в самый конец привокзальной улицы.
— Может, и жизнь у меня не задаётся, что я у матери прощения попросить не успел…
Кускову показалось, что Иван Иванович — это Колька, только большой, Колька, каким он будет через сорок лет. Но тут же спохватился:
— Разжалобить меня хотите? Не выйдет, — решительно заявил он.
— Дурачок, — спокойно сказал моряк.
— Нет! Не дурачок! Ха-ха! Это вы ловко придумали. Уговорить хотели! Чтобы я сдался! А вы бы жили себе с удовольствием!
— Да мы тебя круглые сутки по всем милициям искали!
— Не хочу с вами разговаривать…
— Да ты не разговаривай! — взмолился отчим. — Ты матери напиши! Прошу тебя! Пожалей ты её!
— Как же! Всех жалеть — жалости не хватит!
— Лёха! — рявкнул моряк. — Ты не дури! — Он схватил Кускова за плечо. — Постой!
— Руки! — крикнул Лёшка. И за самое запястье — хвать! зажим! рывок! И не ожидавший нападения моряк сел мимо лавочки в пыль.
Со всех сторон бежали старухи.
— Не трожь ребёнка! — кричала одна, самая древняя, размахивая тяжеленной клюкой.
— Ишь какой — дитя забижать! — кричали другие.
— Да что вы! Мамаш… Да что вы! — растерянно отмахивался от наседавших бабок Иван Иванович.
— Милиция! Милиция! — истошным голосом вопили старушки, и в ответ им от вокзала уже заливался трелями милицейский свисток.
— Алька! — услышал Кусков. — Жми сюда! Бежим!
Краем глаза Кусков увидел, что от станции ему машет рукой Петька:
— Сюда! Сюда!
— Граждане! Граждане! — раздвигал мгновенно собравшуюся толпу милиционер.
— Эх! — крикнул Лёшка, перемахивая через скамейку. — Ошпарю!
Бабки ухнули. И Кусков рванул напролом туда, где стоял Петька.
— Чегой-то он? — вытаращил глаза Петька, когда к нему подбежал Кусков. — Давай в машину. Мы на «газике» директорском. Катин отец тут за запчастями приезжал, и мы с ним.
Мальчишки, запыхавшись, влезли в машину, она стояла за станцией у каких-то складов.
— Горим, что ли? — спросил водитель, очень похожий на Катю — такой же рыжий и веснушчатый. — То тебя, Петро, не дождёшься, то ты летишь сломя голову.
— Да тут такое дело… — начал рассказывать Столбов.
— Здрасте! — перебил его Кусков. — Здравствуй, Катя. Ну как, купили батарейки?
— Да нет! — ответила девочка, многозначительно глянув на Петьку. И Столбов сразу осёкся. — Тут всё плоские, а нам круглые нужны.
— Круглые — дефицит, — сказал Петька, сделав понимающее лицо. Мол, что мне, не ясно? Не хочет Алик разговаривать о случае на площади, — значит, не надо! Я человек деликатный, могу и помолчать. Но не такой он был человек, чтобы утерпеть и не спросить, что же там всё-таки было. Почему, как ему показалось, Лёшка дрался с моряком.
Петька считал себя очень хитроумным и потому начал издалека:
— А я этого моряка знаю! — Он хотел напустить туману, чтобы Кусков взялся расспрашивать: откуда да как. Но поскольку Кусков упорно молчал, Петька разочарованно добавил: — Я с ним в поезде ехал.
— Петя! — Катя покраснела.
— А что такого? — пробурчал Петька. — Ехал, и всё. Хороший мужик, в порту на буксире плавает. Без такого буксира ни один океанский корабль к пирсу стать не может.
— Как это? — удивилась Катя.
— Очень просто. В акватории большим судам не развернуться и к причалу не стать… — И Столбов принялся рассказывать про то, как работает большой порт, куда заходят океанские корабли.
«Знает он много, — думал, глядя на Петьку, Кусков, — а всё равно дурачок. И чего в нём Катя нашла?»
Машина подпрыгивала в разбитых колеях просёлочной дороги, пассажиры подскакивали на сиденьях. Кусков невольно касался Катиного плеча, и каждый раз его словно электрическим током дёргало.
«А с чего я взял, что он ей нравится? — подумал он. — Просто тут никого ребят нет, вот она с ним и вынуждена дружить. Как дед Клава говорит: «В поле и таракан — мясо!»
Кусков, скосив глаза, посмотрел на Катины руки, розовые от первого весеннего загара, увидел шрам от прививки оспы, похожий на след маленького человечка, и ему захотелось дотронуться до Катиной руки ладонью.
«Хорошо, когда у тебя есть такая девчонка, когда с ней обо всём можно поговорить и она всё поймёт… А этот-то дурачок всё про корабли рассказывает…»
— А вы водили гостя в Староверовку? — спросил шофёр. — Сводите обязательно. Это наша обязанность, можно сказать. Долг, значит. Чтобы все видели! Все знали!
— Во! — сказал Петька. — Мы же мимо поедем. От развилки можно дойти. Катя, я, понимаешь, не могу, а ты отведи Алика, а?
— Давайте все вместе, — робко попросила Катя.
— Да чего такого! — сказал Петька. — Мне нужно к директору срочно, он мне время назначил, а вы быстренько…
Кусков даже растерялся. Это ж надо такое везение! Он остаётся с Катей вдвоём!
«Эх ты, лопух! — подумал он, глядя на кудлатую голову Петьки. — Если бы я дружил с такой девчонкой, как Катя, я бы никогда её одну не оставлял».
У развилки Катя и Кусков вышли.
— Вы сильно не задерживайтесь! Скоро обедать позовут! — крикнул из машины Столбов.
