Снова загорелся зелёный, и Микки дёрнул рычаг, переключая передачи, машина была слишком старенькая, чтобы здесь была автоматическая коробка передач.
— Хотел, — твёрдо ответил рыжий, изучая идеальный профиль Микки.
Специально разрушая его тактику: не говорить слова, которые могут разбить человека. Мало ли, что он захочет завтра? Поцеловать другого, помутить с кем-нибудь ещё, а такими словами он может наделать боли.
— Что если об этом ещё кто-нибудь узнает? — со страхом произнёс Микки, замечая на лобовом стекле маленькие капельки дождя, которые усиливались с каждым разом.
Нет вещей, которых бы боялся Милкович, кроме тех, что школота узнает про всю гейскую хуету. Ведь он Микки Милкович, не заднеприводный, и ни сучка. Ему явно насрать, что подумают люди, но только если это дело не касается его сексуальных предпочтений, да ещё и с парнем, да ещё и с гребанным Галлагером, с которым перемутили все, кто более или менее симпатичный, а теперь готовы наточить зуб об любого, кто посмеет дотронуться до предмета их обожания.
— Отвези меня домой, Мик, — сонно прошептал Йен, погружаясь в сон, под уже огромные капли дождя, которые оставляли разводы на стекле.
«Я уверен, мы с тобою что-нибудь придумаем», — пронеслось у Милковича в голове. Он завернул на новую улицу, и тут уже услышал сирены полицейских машин. Придумали, блять. Рыжий — сплошная выебующаяся беда. Он слишком быстро уснул, что-то невнятное бурча во сне, Милкович старался не поворачивать голову. Пиздец, как старался, но невольно покосился на спящего конопатого и улыбнулся. Йен мило сопел: его ресницы были как у девчонки, а неряшливо разбросанные рыжие патли хотелось взъерошить ещё больше; полуоткрытые, красные, от длительного поцелуя губы издавали милое присвиствывание. Такой спокойный и ещё совсем-совсем ребёнок.
Микки как можно быстрее старался отвести взгляд, но если бы у брюнета вместо глаз были лазеры — рыжий был бы давно мёртв. И даже мёртвым, со своей идеально белоснежной кожей, он бы выглядел просто по-пиздецки чарующим.
Милкович, наконец-то перестал коситься на него и теперь устремил свой взгляд только на дорогу, заворачивая уже на их улицу. Ведь, по словам Галлагера, он живёт здесь. Брюнет со всей силы сжал руль, впиваясь короткими ногтями в кожаную обивку, как бы ни хотелось, будить дрыхнущего одноклассника все равно придётся.
— Алё, спящая красавица, ты где именно живёшь-то? — Милкович бережно подёргал за плечо подростка, а тот и глазом не моргнул. Вот же блядство. Нет, нести в свой дом, когда там Игги, Милкович точно не будет, он же не до такой степени долбаеб. Может, поспать в машине? В последний раз пьяный Галлагер остался брошенным в совершенно чужом доме, в этот раз он в украденной машине, но с Микки.
Ливень усилился ещё сильнее, гром дал взбучку, озаряя весь район неоново-белым цветом от молнии. Йен шарахнулся от сильнейшего звука и разлепил глаза, показывая свою сонную мордашку.
— Куда ехать? В душе не ебу, какой у тебя дом, — смотря на Йена, говорил Микки, пока тот сладко зевал.
Тот лишь указал длинным пальцем вперёд, а Милкович послушно ехал, пока Галлагер выглядывал свой домик, под огромной стеной ливня. Картинки домов в этом районе были до ужаса одинаковыми, а дорога до безобразия покоцанная. Машина начала немного по-старушечьи кряхтеть, брюнет только сильнее вцепился в руль, как за спасательный круг, стараясь сейчас же нажать по тормозам, но голые шины начали бесстыдно пищать, тем самым оглушая район. Автомобиль немного подпрыгнул, запнувшись об что-то тяжёлое под колёсами, и резко затормозил.
— Сука, — зарычал Микки, ударяясь головой об руль.
Привязанный ремнём Йен, даже не оторвался от места. В этом затемнённом районе наехать на какую-ту хуйню проще простого.
— Ты как? — спросил рыжий, пытаясь дотронуться рукой до ушибленного места одноклассника, но тот лишь откинул его надоедливую руку от себя.
— Машине пиздец — вот как, — Милкович протёр лоб, невольно зажимая глаза от пульсирующей шишки, которая уже начинала кровоточить.
Йен расстегнул ремень, и вышел осматривать то, на что они могли наехать. Милкович ещё сидел в тачке, понимая, что Игги точно не будет счастлив из-за того, что тачка уже больше не заведётся, а отвозить её в мастерскую уж точно никто не будет.
Микки вылез из машины, видя, как Галлагер клацает телефон в надежде включить фонарик, но от огромных капель на экране, телефон не подаётся этому действию.
— Господи блять, да забей ты, — вырывается из Микки, пока Йен безнадёжно клацает свой аппарат.
— Твой лоб, — с неким отвращением в голосе говорит Галлагер, забивая на это занятие, находя новое . На лбу Милковича каплями стекает кровь, и он становится похожим на какого-нибудь Джека Потрошителя, стоя под проливным дождём, на южной стороне Чикаго, обтекающий алыми капельками крови. Возможно, если бы не ливень, все выглядело бы не так плохо.
— Это твой дом? — спрашивает Микки, пытаясь увести заботливого Галлагера от его маленькой сегодняшней неудачи, которая все ещё болезненно пульсирует.
