Милкович быстро опустошил тарелку, замечая, как все смотрят на них, и чувствуя явный дискомфорт из-за этого.
Йену было не привыкать, когда все на него смотрят не отводя взгляда, а вот для Микки это было не совсем в привычку. Потому что в старых школах на него никто не смотрел, боясь, что Милковичу это не понравится. Поэтому к его персоне не было слишком много внимания. То есть да, он был самым херовым учеником во всех школах, и его явно не любили, но здесь он еще не успел показать свое настоящее “я”.
— Нахуй пошел со своей дружбой, — грубо ответил брюнет, вставая из-за стола и оставляя рыжего наедине с кучей взглядов. Йен только взял свой стакан с апельсиновым соком, выпивая содержимое, не придавая виду насколько это было не особо приятно.
Кажется, Микки здесь особо ни с кем не разговаривает, просто ходит один, ставя всех в известность, что ему так заебись, и что он не нуждается в общении с малолетками. Всем не особо то и хотелось, кому нужен такой собеседник, который может врезать при любой удобной возможности? Поэтому Йен и был избранным, кто не только сидел рядом с этим бунтарем, а и осмеливался присаживаться рядом даже в столовой. Настолько сильно он хотел выиграть, даже если брюнет не знает правил, даже если он, возможно, не готов принять эту игру.
Стул Микки не долго был пустым, на него уже успел сесть Чарли, тот учитель химии, который любит задавать кучу ненужных вопросов.
— Привет, — выдавил он, смотря на рыжего.
Напряжение повисло, Йен старался не смотреть на химика, а тот, в свою очередь, наоборот, смотрел на него.
Он ждал хоть каких-то слов, хоть малейшей отдачи.
— Здравствуйте, — строго ответил Галлагер, не поднимая взгляд на учителя.
— Ну что ты, мы же не чужие люди.
— Уже чужие, — голос Йена был слишком ледяной, от чего Лейхи непроизвольно сжался.
Столовая потихоньку начала становиться полупустой, от чего Галлагер облегченно выдохнул, и собирался уже уходить, но крепкая мужская рука не дала это сделать.
Чарли — самый молодой учитель в школе, ему около двадцати, и он на практике. Многие зачарованно смотрят на него, ведь он действительно выглядит довольно-таки горячо. Высокий рост и идеальная, будто обработанная в программе-редакторе, фигура. У него мягкие, каштановые волосы и легкая небритость, которая придавала ему еще большей сексуальности. Лейхи никогда не ходил в одном и том же, у него, наверное, целая комната с разными костюмами, разных цветов и покроев. Идеально зачесанные волосы и безупречный загар, который остался с его летней поездки. Его карие глаза не отводили взгляд от зеленых глаз Йена, смотря прямо вглубь.
— Здесь люди, — выдавил Галлагер, но сел рядом, чтобы не устраивать скандал.
Все и так заметили некий шарм между учителем и учеником, но все склоняли это к дружбе, потому что они оба симпатичные и явно у них есть много общего. К тому же, Лейхи не какой-то старый учитель химии, а молодой и амбициозный.
— Я понял. Встретимся на нашем месте, — учитель слегка улыбнулся, но Йен только кивнул, быстро выходя из столовой, в голове угнетая себя за то, что связался с ним.
***
Йен слишком быстро пришел на место встречи. Это была каморка под лестницей, тут куча ненужного мусора, который никто не решается выбросить. Место обросло паутиной и сыростью, лампочка еле-еле освещала это не совсем приятно место. Зато, сюда явно никто не придет. Последний раз, когда Галлагер был здесь, он занимался не слишком законными делами вместе с учителем химии, да и вообщем, не только один он здесь побывал, а еще и некоторые учащиеся, которые были готовы потрахаться в этом не самом романтичном месте.
Лейхи пришел через пару минут, запыхавшийся.
— Говори, — сухо выдавил Йен, смотря на своего учителя. Все время Галлагер метался между “ты” и “Вы” не зная, как именно обращаться к Чарли.
— Между нами — все? — слава Богу, что он не ходил вокруг да около, а прям в лоб задал этот вопрос. Галлагер облегченно вздохнул, радуясь, что этот диалог быстро закончится.
— Да.
Лейхи расстегнул первую пуговицу, на рубашке, пытаясь отдышаться. Видно, сильно спешил сюда, что даже бежать пришлось. Он пытался принять полученный ответ, но отказывался приходить в реальность.
— Это все из-за этого Милковича? — его точно можно было назвать “Мистер Тупые Вопросы”, потому что он сует свой нос, куда ему не нужно.
Галлагер закатил глаза, отказываясь отвечать на этот вопрос. Нет, Милкович тут явно не причем. Потому что он слишком тугой, чтобы податься Галлагеру, и с ним все сложнее, чем можно было представить, сложнее еще раз в сто.
Когда Микки на последнем уроке вызвали, и он стоял, как олень, посреди класса, не зная, что сказать, он на отрез отказался говорить подсказку, которую Галлагер шептал. Но беспалевно списывать он явно умеет. Ага.
— Йен, — прошептал он в темной каморке, и рыжий непроизвольно сделал шаг назад, когда его рука потянулась к нему. — Я не хочу рушить то, что между нами было.
— Ты не хочешь рушить перепихон в каморке? Потому что это все, что у нас было, — выплюнул Галлагер, пытаясь не грубить слишком сильно, все-таки, он все еще его учитель.
