Мне приспичило прямо на остановке у академии наук, а там камер видеонаблюдения на каждом академическом здании — как воронья насело! И все за тобой следят лиловым глазом. А кустики на газонах такие ухоженные, сквозь тонкие прутики все как на ладони просматривается, никак не укроешься. И милицейская машина с цветомузыкой на крыше тут же рядом отдыхает.
Человек я законопослушный, пока меня сильно не прижмет, но тут уж так прижало, что невмоготу. Красоваться в центре города в костюме наездника — с темными пятнами на брючинах между ног, тоже не хотелось.
Безвыходных ситуаций не бывает — и вот судьба кинула мне призрачную надежду, как голодной собаке кость. Забор вокруг одного из НИИ академии разобрали — ремонтировали трубопровод, меняли трубы. Я перепрыгнул через яму и попал на задний двор какого–то научного института. Видеокамер тут не было, но не было и закуточка, куда бы приткнуться по нужде.
Ветер хлопнул неплотно притворенной дверью черного хода, словно указывая путь к спасению.
Охраны на входе не было. С видом облегчения на лице я спокойно вышел из туалета и тут же наткнулся на поджидавшего свою дичь охотника:
— Кто такой? — спросил охранник.
— Я… научный сотрудник.
Двухметровый верзила в форме постучал дубинкой по ладони и окинул меня с ног до головы взглядом, предвкушающим садистское наслаждение от допроса нарушителя.
— Пройдемте, гражданин!
— В ваших обязанностях — сначала предъявить мне обвинение или выразить подозрения, если таковые имеются.
— В этом корпусе режим совершенной секретности. Проход только по пропускам.
— На КГБ работаете?
— На космос.
— Почему тогда у вас тут ни живой души?
— Единственная живая душа в этом корпусе — я! — гордо ткнул себя дубинкой в грудь охранник. — Финансирование института прекратили, но режим секретности не сняли, так ведь? Придется отвечать по всей строгости закона за несанкционированное вторжение на режимный объект.
Спорить с вооруженным стражником, который в два раза выше и тяжелее тебя, как–то несподручно. Я и не заметил, как у меня на запястьях щелкнули наручники:
— Вперед шагом марш!
— Протокол составлять?
— Да, и протокол составим, может быть… протокол испытаний.
— Вот уже преступление — пописать в чужой унитаз.
— Не болтать! Лицом к стене!
Он провернул ключ и открыл дверь.
— Проходите.
Каптерка охраны скорей напоминала научную лабораторию.
— Садитесь, — охранник указал на массивное кресло, опутанное проводами.
— Электрический стул или пытошная дыба?
— Не угадали — испытательное кресло.
— Вы всех нарушителей так вот сразу караете, даже без соблюдения бюрократических формальностей?
— Сидите смирно и не дергайтесь.
Мучитель оказался с немалым опытом. Пару движений — мои руки намертво пристегнуты к поручням, ноги — к подставке. На голову мне он опустил какой–то венец с проводками.
— Поджарить мне мозги надумали?
— Нет, снять энцефалограмму… для начала.
Я ничего не почувствовал, хотя ожидал самого страшного.
— Слушайте, не надо меня пытать научными методами. Я и так все скажу — сразу сдаюсь на милость правосудия. И подпишу любую бумагу, если будете настаивать. Сдайте меня в карательные органы безо всяких изощренных издевательств. По глазам заметно, что вы садист, что вам тут скучно, хочется поразвлечься, но все–таки… вы хоть немного… человек?
Бессердечный охранник не слушал, а тупо рассматривал графики и колонки цифр на экране компьютера:
— Как тривиально — полная блокировка самосознания личности и познавательных возможностей. Воля и самообладание стерты начисто. Подопытный кролик из самых простых — «вышли мы все из народа».
— У меня два высших образования!
— Оно и видно.
— Что вы можете понять с вашей школой младших командиров или пусть даже средней школой милиции!
— Я доктор медицинских наук.
— Что же вы в охранниках торчите? Идите в поликлинику — врачей не хватает.
— Во–первых, я по специализации не лечебник, а исследователь. Во–вторых, здесь мне платят за три ставки, поскольку я один за всех уволенных справляюсь. В-третьих, это моя бывшая научная лаборатория, где я могу продолжать свои исследования вопреки всему. Наука, знаете, затягивает, пусть даже мне за это и не платят.
— А где теперь весь ваш космический институт с его учеными кадрами?
— На рынке. В фирмах менеджером. Или в казино швейцаром. Еще есть много подходящих мест для ученых специалистов высшей категории. Можно и тротуары плиткой мостить, в конце концов, если здоровье позволяет. Там платят будь здоров!
Он оторвался от экрана.
— Итак, два высших образования — познавательный опыт есть. Были проблемы с учебой?
— И остались, английский язык — мертвым грузом со словарем.
— Как у всех среднестатистических человечков. «Такой удел нам положон…», если слегка переврать классика. Сейчас мы подключим вас к мультисимулятору.
— Это больно?
— Ничуть. Даже забавно. Мультики посмотрите, а может, и настоящее кино. Больше никаких субъективных ощущений, обещаю.
— Отпустили бы подобру–поздорову безо всяких ощущений.
