Сдаёшься? полностью

Молодой человек. Мне поручили доставить его к вам домой, когда гости разойдутся, но случилось так, что в этот промежуток времени у меня оказалось много неприятных и неотложных хлопот, и потому я не смог прийти раньше.

Алексей Никонорович. Мне очень жаль, что в этот вечер у вас произошли неприятности. Мне бы хотелось, чтобы всем сегодня было так хорошо, как мне, честное слово, я чувствую себя снова молодым и всеми любимым.

Молодой человек. Вполне может быть. Да, у вас очень уютно. Хотя вы немного отстали от времени — ведь уже февраль, а у вас елка наряжена.

Алла. Ребенок не позволяет. Все не решимся.

Алексей Никонорович. Не откажетесь выпить с нами рюмочки две-три, мы, как видите, решили продолжить официальный банкет, так сказать, на семейном уровне?

Молодой человек. Вы прекрасно знаете, что ни за какие блага в мире я не стал бы с вами пить. Я все сделал, что меня просили. Прощайте! (Быстро уходит.)

Алла. Какой нахал! Пришел, принес от кого-то подарок к при этом нахамил на полную катушку ни с того ни с сего. Надо было тебе его пригласить — ты разве не видишь, с кем имеешь дело, у него на лице написано, что он непробудный хам, у него не лицо, а натюр-морда! Мне даже стало как-то не по себе, пойди закрой дверь на цепочку. (Раскрывает картонку.) Ой! Да какая же прелесть! Какой изящный графинчик и пять бокалов. По-моему, это чистое серебро да еще инкрустированное бирюзой! Если это не подделка, то это музейная вещь. Нет, на подделку не похоже — вещи очень тяжелые, серебро или черненое, или действительно старинное. Господи! Да здесь на каждой вещи проба! Это золото! Такой прибор стоит рублей пятьсот. Сколько у нас там было? (Кладет на счеты.) Пятьсот двадцать один и как минимум кладем пятьсот… Итого — тысяча двадцать один! Вот теперь-то уж банкет окупился с головой! Ай да Савченко, ай да любимец публики, да если бы знать… Ну теперь к шестидесятилетию мы тебе такой банкет закатим! Как ты думаешь, от кого это?

Алексей Никонорович. От второго отдела.

Алла. Да? Здесь письмо — чистый заклеенный конверт.

Алексей Никонорович. Дай сюда! (Кладет в карман.)

Алла. Что же ты его не прочтешь?

Алексей Никонорович. А зачем читать? Я и без того знаю, что пишут в таких случаях. Поздравляем… желаем… Чего там читать?

Алла. Я пойду сполосну их на кухне. (Уходит.)

А л е к с е й Н и к о н о р о в и ч достает письмо, вертит его, потом прячет во внутренний карман. Возвращается А л л а.

Давай перельем вино в этот графинчик и выпьем из него. В этих позолоченных бокалах светлое вино будет выглядеть золотым. И потом послушай, как они звенят, — серебряный звон, что может быть красивее для уха?

Алексей Никонорович. Не смей.

Алла. Это еще почему? Ты почему грубишь?

Алексей Никонорович. Извини. Я хотел сказать — не надо.

Алла. Почему?

Алексей Никонорович. Знаешь, вещь, кажется, действительно старинная, по-видимому, из комиссионки — надо на всякий случай ошпарить ее кипятком.

Алла. Я пойду поставлю чайник.

Алексей Никонорович. Знаешь, я не буду больше сегодня пить, меня как-то мутит.

Алла. Вполне понятно — ты намешал всего, чего мог, устроил в желудке коктейль. Я тебя же предупреждала, чтобы ты пил одну водку. Куда ты?

Алексей Никонорович. Спустись, достань «Вечерку» и «Литературку» — мы сегодня почту не вынимали.

Алла. Я боюсь. Вдруг там стоит этот хамоватый тип весь в черном?

Алексей Никонорович. Глупости. Я схожу сам. Кстати, почему мы никак не разденем елку? Что она, так и будет торчать тут?

Алла. Возьми на всякий случай что-нибудь тяжелое — мне ужасно не понравилось его лицо.

Алексей Никонорович. Глупости. (Уходит.)

А л л а забирает графинчик и уходит на кухню. Некоторое время комната пуста, потом входит А л е к с е й Н и к о н о р о в и ч с газетами. Он кладет газеты на стол, вытаскивает письмо, вертит его в руках, услышав шаги, запихивает за ремень брюк. Входит А л л а.

Алла. Сомнений нет, это чистейшее серебро — проба самого высшего качества. Я рассмотрела в лупу. Ну что, его там нет?

Алексей Никонорович. Кого?

Алла. Ну этого черного хама?

Алексей Никонорович. Нет, на лестнице никого нет. Разве что он обернулся кошкой — черная кошка прошмыгнула мимо меня.

Алла. От такого всего можно ожидать. Ты говоришь, черная кошка? Это не к добру. Мне как-то не по себе.