К ним-то — этим самым владельцам, мы и направились в сопровождении Кейса. А чего бы и не направиться, если первой строчкой в списке из 12 человек числился мэр города?
Должен сказать, это они очень так удачно прогорели с этим Фордом. Для нас удачно. Ибо такими связями разбрасываться никак нельзя. Ведь, помимо влачения тяжкой судьбы градоправителя, Уильям Коттер Мэйбери являлся главным партнёром в местной крупной юридической компании. А кто, как не юристы, смогли бы защищать здесь наши права в плане лицензий? Да никто!
Потому и говорю — удачно вышло. Когда местные осознали, сколько именно бабла мы с Кейсом собираемся вложить в дело, то сперва слегка… припухли. Да. Именно припухли. Правильное слово! Не матерное! А иными словами их состояние мне было бы трудно описать. Всё же эта дюжина неудачливых автозаводчиков всем скопом в своё время вложилась в новое предприятие всего 86 тысячами долларов. Тогда как мы с Джексоном нашим Ирвингом озвучили сумму в 1 миллион. Не рублей! Долла́ров! Для начала!
Почему так мало? Всего 1 миллион! Где те самые 50 миллионов рублей, о которых я когда-то рассказывал императору? Да всё очень просто. В полста лямов нам бы обошёлся весь цикл производства. Начиная аж с устройства собственного металлургического завода. Тогда как главная сборочная линия, карбюраторный цех, кузовной и двигательный с трансмиссионным как раз влезали в этот миллион. Естественно, получая все необходимые материалы и заготовки для своей работы с уже существующих в Детройте десятков смежных производств.
Так что мы возвращали Кейсу акции его «Кейса», что прежде приняли в уплату лицензий. А также клали сверху ещё четверть миллиона и все потребные лицензии на автокомпоненты. Не забесплатно! Но всего под 2% лицензионных отчислений. Он же со своей стороны вносил ещё 750 тысяч деньгами, за что мы становились владельцами в размере фифти-фифти. Изначально. Теперь же предстояло понять, чем могут нам быть полезны местные «кадры» и на что они смогут рассчитывать в ответ.
Местные кадры, стоило отдать им должное, оказались очень полезны. Всего один месяц не слишком спешных разговоров… Говорю же, не могу я в такой медленной эпохе нормально существовать! Все всё делают слишком медленно! В общем, через месяц набралось 5 человек потенциальных вкладчиков. Папа́, Кейс, мэр Мэйбери, скупивший доли прочих за бесценок, некто мистер Сэмюэль Смит — богатенький лесопромышленник и единственный финансист завода по производству Олдсмобилей. Того самого, что сгорел. Плюс сам Рэнсон Олдс — должен же кто-то был всем этим делом тут рулить, когда мы уедем обратно в Россию.
Правда с Олдсом у нас вышел долгий и неприглядный поначалу разговор на тему того, что изготавливать необходимо более солидные и дорогие автомобили. А не то, что он творил. Но тот уперся рогом, ни в какую не желая двигаться со своих позиций. За что и получил. Нет. Не от ворот поворот. И даже не по шее. А персональное предложение от нашей семьи. Тайное. И слегка отсроченное по времени. США — рынок огромный. Места для всех хватит.
Судили. Ме́рились. Договорились. Нам с Кейсом по 35% акций каждому — всем остальным оставшиеся 30% на всю кодлу. С условием — на биржу не выкидывать их ни при каких обстоятельствах, а продавать исключительно внутри своего круга! Акции — это, конечно, дополнительные деньги со стороны, которых достаточно никогда не бывает. Но ведь и мы с Джексоном не просто так вкладывались сразу столь огромными деньгами. Нам всякие биржевые спекуляции были вовсе ни к чему с нашей новой будущей собственностью.
Нам — это нам, Яковлевым. Кейс-то как раз поначалу тоже кривился с нашего требования. Хотел американская продажная душонка часть акций выбросить на рынок, чтобы вернуть себе хоть треть от вложенных средств. Но мы тут встали в позу и за месяц утрясли возникшие недопонимания.
Но если всё так складывалось хорошо, какого чёрта я сейчас сижу за стойкой бара где-то на задворках и сжимаю в потных ладошках свои два ПЯММ-а? То есть «Пистолета Яковлева-Мосина Малокалиберного».
А вот случилось так! Детройт, оказывается, являлся этакой мигрантской Меккой не только для послушных и трудолюбивых немецких бюргеров, но и для крикливых итальянцев с кичливыми поляками. Для тех самых поляков, что бежали с нынешних земель Австро-Венгрии и Германии от притеснений со стороны российского царского режима!
Как так можно было перемешать всё в своей голове, я, честно говоря, не понял совершенно. Но они бежали с немецких земель от российского царского режима. И были очень злы на русских. Не на немцев, с которыми тут рядом же и продолжали ныне проживать, а на русских. Вот как так у них логика мыслей работает? Лично мне совершенно непонятно! Но уж какая есть. Видать, до сих пор сильно обижены, что это не они стали великополяками, а мы стали великороссами.
