— Совершенно верно! Наше, — степенно кивнул я в ответ, а отец просто кивнул за компанию. — И без ложной скромности должен отметить, что лучших автомобилей, нежели наши, не сыскать во всём мире. Французы с англичанами и те у нас лицензии приобрели.
— Да. Тут с вами, молодой человек, не поспоришь. Было мне с чем сравнивать. И сравнивать там было нечего. Ваши автомобили действительно вне конкуренции. — Не знаю, правда сравнивал или просто привычно для политика льёт елей мне в уши, который мне приятно слышать, но всё равно самодовольная улыбка на моём лице сама собой расползлась.
— Истинно так, месье Мак-Кинли. И вскоре станут ещё лучше! Во всяком случае, в плане своего качества! Ибо пока мы не устраним все недостатки местного производства, мы отсюда не уедем! Мы, Яковлевы, ценим своё имя! Яковлевы — значит новаторство и непревзойдённое качество! И мы дадим вашей великой стране самый лучший из всех возможных и при этом доступный покупателю автомобиль! — Я аж сам от себя такого не ожидал! Хоть сейчас на трибуны идти, революцию делать. Столько патетики! Столько энергии в голосе и веры в свои слова! Очешуеть! Вот что с простыми людьми большие деньги делают!
Согласовали, в общем, с ним за последующие два часа беседы все тонкости моментов и то, что можно говорить газетчикам и чего никак нельзя. Сфотографировались опять же дружной компанией для газет. И практически пообещали дружить семьями.
Во всяком случае, мы дали слово, что сразу вышлем ему в подарок бронированный лимузин, как только начнём таковые производить и после того как презентуем первые подобные машины главе своего государства.
С его же стороны было предложено обращаться к нему напрямую ежели потребуется кому-нибудь там в Детройте погрозить пальчиком с самого большого верха. Он-то прекрасно знает, какие хитрецы ведут бизнес в его стране. Без всяких обиняков сразу нам сказал, что проблемы нашего завода могут быть вообще специально искусственно созданы местными совладельцами, чтобы обанкротить его и заставить нас уступить нашу часть акций по дешёвке. Такое тут творилось сплошь и рядом. Выживают лишь самые беспринципные или те, кто не боится стрелять.
Ну а вторым человеком, чью жизнь я спас, оказался тот самый горе-анархист Леон Франк Чолгош. Между прочим, из Детройта!
Если бы он грохнул президента, смертный приговор ему был бы гарантирован. А так уже спустя 10 дней отправится этот стрелок на 25 лет в тюрьму вместе с ещё 9 подельниками.
Да, да! Изрядно взбодрённые полицейские перевернули всё вверх дном и не сдерживали свои кулаки, выбивая из всех встречных-поперечных показания. Вот и раскрутили весь клубок так быстро, повязав, как опосредованных помощников Леона, так и его идейных вдохновителей, включая ту саму мадам Гольдман, что некогда бежала из жуткой России в США за свободой. Но местная свобода ей как-то тоже совсем не понравилась. И дали им всем от 10 до 15 лет заключения за призывы к свержению монарх… э-э-э капиталистически-демократического общества!
Встречали ли нас с отцом в Детройте, как героев?
Вы, возможно, удивитесь, но, да, встречали! Ещё как! Будто это мы с папаней сами президенты США! Мэр Мэйбери едва ли не лично на руках нас вынес из железнодорожного вагона, в котором мы прибыли на местный вокзал.
Флаги, оркестр, цветы, восторженные горожане и горожанки. Гип-гип ура со всех сторон! И, конечно же, парад автомобилей, который мы гордо возглавили на шедшей головной машине!
Иными словами говоря, мэр не только проникся нашим новым статусом спасителей самого высокого начальства, о чём не первый день не уставали трубить абсолютно все газеты, но и воспользовался ситуацией на все 100%, чтобы лишний раз и за чужой счёт прорекламировать нашу общую продукцию. Красавчик! Как он есть красавчик! Даже расхотелось ему морду бить за всё былое!
А потом наступили суровые будни. Но я не стал сразу же, с первых минут, кидаться грудью на амбразуру. Типа, смотрите внимательно неучи, сейчас папочка вам покажет высший класс технолога и всё быстренько исправит. Вовсе нет.
Наблюдение, наблюдение и ещё раз наблюдение. Две первые недели я только и делал, что ходил по всем производственным помещениям, как у нас на заводе, так и у подрядчиков, да подолгу простаивал с секундомером и блокнотом для записей то у одного станка, то у другого, то рядом с местом какого-нибудь сборщика. В общем, нагнетал атмосферу, как мог. Главное всё это делать молча и с деловым видом моськи лица. Чтоб, значит, все прониклись моментом момента!
И, естественно, первым делом сделал то же самое, что сделал Генри Форд в истории моего родного прошлого.
Мы его, кстати, наняли! Форда этого. На кабальный десятилетний контракт! Но за очень хорошую зарплату, правда. Я ведь знал, кто он такой и на что вообще способен. Вот и постарался подрубить этому орлу крылышки, покуда он ещё не взлетел в невиданные выси.
