Уж не знаю, у кого именно в конечном итоге завертелись в нужную сторону все шестерёнки. У капитана? У примчавшегося на мостик в халате и тапочках Брюса Исмея? Или же у совершенно побледневшего лицом Томаса Эндрюса-младшего, с ошалелыми глазами прибежавшего ближе к полуночи с проверки затопляемых носовых отсеков? Но прежнее сонное царство, полнящееся умиротворённости и царившее на мостике доселе, превратилось-таки в разворошенный горящей палкой улей. На что ушло аж целых 20 минут! Двадцать, блин, минут уже потерянных впустую!
— Сообщение с «Яковлева»! — влетел первый помощник обратно на мостик, где мы все, несколько снизив накал страстей, уже совместно пытались оценить складывающуюся на борту ситуацию. Ведь именно сюда отовсюду поступало множество фрагментов разрозненной информации, что постепенно формировала весьма хреновую общую картину. — Идут к нам 20-узловым ходом. Будут через два часа с четвертью! Просят через час начать обозначать себя сигнальными ракетами с периодичностью раз в 5 минут!
— Плохо! — аж саданул я кулаком по стенке рубки. — Можем не дождаться!
— Мистер Яковлев, мы с вами находимся на самом совершенном лайнере, — тут же, видимо уже привычно, постарался встать грудью на защиту своего «плавающего сокровища» Брюс Исмей. — Знаю, что вы имеете свои мысли на сей счёт. Но…
— Да какие тут могут быть «но»! — весьма невежливо пришлось мне перебить его на полуслове. — Вы только посмотрите на лицо главного конструктора «Титаника», и сами всё поймёте! Давайте, мистер Эндрюс, говорите, сколько нам осталось продержаться на плаву!
— Исходя из всех последних сообщений снизу — от полутора до двух часов. За это время я ручаюсь, — дрожа губами, выдал Томас. И тут же принялся оправдываться, попав под перекрестье очень многих требовательных взглядов, — Поймите, господа, никто в здравом уме не мог предположить, что мы одномоментно потеряем целостность стольких отсеков! Поверьте мне! Никто! То, что сейчас с нами происходит — просто какое-то чудовищное стечение всех негативных обстоятельств, какие только теоретически могли произойти!
— Значит, у нас есть от полутора до двух часов времени, чтобы построить плоты, — под полное шока молчание всех прочих, пришлось вновь резюмировать мне. — Где у вас на судне хранятся ломы, гвозди, молотки и пожарные топоры? — на сей раз обратился я снова к капитану.
— Плоты, сэр? Ломы? Топоры? — явно подтормаживал завершающий свою многолетнюю карьеру на гражданском флоте Эдвард Смит, для которого этот рейс должен был стать последним. Но теперь он может стать последним для нас всех!
— А как ещё вы собираетесь спасаться сами? — с ничуть не наигранным удивлением воззрился на него в ответ. — У вас ведь даже для спасения пассажиров мест в шлюпках вряд ли хватит! Не говоря уже про экипаж! Или вы уже простились с жизнью и заранее похоронили вместе с собой всех нас? — на сей раз мой вопросительный взгляд прошёлся по всем собравшимся в ходовой рубке в поисках разумения и поддержки моих слов. — Так лично я пожить ещё не против! И если для того потребно рубить палубу на доски, сбивать из деревянных кроватей, брезентовых чехлов и стеновых панелей хоть как-то способные держаться на плаву плоты, то мне совсем не лень испачкать свои руки, джентльмены!
— Срочно найти главного плотника! — наконец-то смог отмереть и прийти к потребным выводам капитан Смит. — Пусть подготовит всё указанное в одном месте и вместе с высвободившимися трюмными матросами ожидает дальнейшей команды. Пока не спустим на воду все шлюпки, начать с плотами всё равно не сможем.
— Мы все умрём, — явно не поверив в успех предложенного мною мероприятия, простучал зубами мистер Исмей, оказавшийся излишне хлипким в плане твёрдости хребта.
— Отставить панику! Для неё у нас ещё будет время! Уж поверьте! — отмахнулся я от явно совершенно лишнего тут человека. — А пока давайте рассуждать, чем мы вдобавок сможем отсрочить свой смертельный приговор. Всё же хочется дождаться подхода крейсера, не замочив в воде, ни ног, ни прочих частей тела.
— Все водонепроницаемые переборки уже закрыты и пар из большинства котлов аварийно спущен. В работе остались лишь часть котлов первого котельного отделения в самой корме, откуда подаётся пар на генераторы, — чётко и по делу поделился информацией взявшийся за свою работу капитан.
— Мы можем начать откачивать и сбрасывать за борт балластную воду из двойного дна? — реально начал я спасать и свою шкуру, окончательно приняв, что с крейсером вышел облом. — Там ведь под четыре тысячи тонн, насколько мне известно, наберется.
— Зачем? Его ведь сразу вновь заполнит поступающей водой? — нахмурился Эндрюс, немного не поспевающий за моими мыслями. Благо хоть французский понимал.
— Затем, что сбрасывать мы будем с кормовых откачивающих насосов! И та же часть воды вместо поступления в отсеки, будет уходить в двойное дно. Даже если это даст нам дополнительных 5 или 10 минут на спасение — то уже будет хорошо! — словно маленькому ребёнку начал я пояснять ему свою отнюдь не гениальную мыслю, по факту лежащую и вовсе на поверхности.
