Время перемен обернулось временем сумятицы. Так бывало всякий раз, когда внедряли новую концепцию, когда одна система распадалась, уступая место новой, и этим немедля пользовались люди, готовые идти на риск, люди, которым терять нечего. Четверка грабителей в масках не просто изменила способы полицейской защиты мишеней, она изменила поведение всего криминального мира – другие преступники с уважением глядели на этот чертов смайлик, читали газеты, смотрели новости по телевизору, и все это побуждало их к подражанию, к совершению новых преступлений, к применению еще большего насилия как инструмента захватить добычу покрупнее. Эскалация и у нас, и у них. Насилие сломало моральный компас уголовной среды. Раз мы вооружены, то и вам надо вооружаться, а в таком случае, чтобы вас остановить, нам нужно еще больше оружия. Бронкс был уверен, лет через десять-двадцать о нынешнем времени будут говорить как о периоде, когда банковской системе пришлось менять управление движением ликвидности и когда излюбленным инструментом стала жестокость.
Нажав на квадратные кнопки, он подождал, пока механизм выдаст первый шоколадный батончик с марципаном. Потом еще один. Сласти и кипяток днем, пицца с доставкой вечером. Так он жил с начала расследования, которое по-прежнему вело в никуда. Долгие бесцельные прогулки по Стокгольму рано утром и поздно ночью, чтобы выпустить хоть малую толику беспокойства и энергии, а среди ночи посещения гимнастического зала полицейского управления. В три часа ночи, совершенно один в большом зале, он сражался с гирями, штангами, бегущими дорожками, боксерскими грушами, чтобы не сражаться с людьми. Бронкс разорвал пластик, откусил зеленого марципана в шоколаде, проглотил, с отвращением к приторной каше во рту, но выбора нет, надо чем-то заполнить зияющую пустоту внутри, чтобы не дать сухому, бледному, жилистому телу наделать глупостей.
Однородная, сплоченная группа. Никак не связанная с уголовным миром, а стало быть, и с сетью информаторов, с которыми работали Бронкс и его коллеги. Группа из четырех человек без судимостей, не зафиксированная в базах данных, останется безликой, пока не совершит ошибку, а они ошибок не делали.
Недавно натертый линолеум блестел в ярком свете, струившемся в окна. Бронкс не находил покоя, а от усталости даже спать не хотел, потому и направился к выходу, чтобы второй раз за день прогуляться, хотя до полудня еще далеко. Он застегнул молнию кожаной куртки с подстежкой, слишком теплой для весеннего солнца, но пока что не выбрал времени достать с антресолей куртку полегче.
Последние две недели его донимала другая злость, какой он раньше не испытывал. Почти каждый день он рассматривал его, по нескольку секунд на дерганых черно-белых кадрах записей камер наблюдения. Главарь. Тот, кто вел отсчет, тот, кто выстрелами в ударопрочное стекло изображал смайлики, кто чрезмерным насилием получал что хотел. Наверно, это и вызывало злость. Не просто насилие. Но насилие, соединенное с азартом игры, – вот что не укладывалось у Бронкса в голове. Человек на этих кадрах решал свои проблемы, как ребенок в мире взрослых, и успеха добивался потому, что думал не так, как взрослые, обходил их заслоны, прибегая к трюкам, какие впору найти в подарочной коробке под елкой. Полиция привыкла иметь дело со взрослыми преступниками, но не с такой вот изобретательностью, завораживающей и одновременно пугающей.
Ему хотелось проникнуть в эти мозги, поговорить с ними, понять.
Бронкс спустился по лестнице, прошел через четыре запертые двери, открыв их пластиковой карточкой, а калитку – ключом. На улице было куда светлее, чем он ожидал, и он зажмурился, вдыхая мягкий весенний воздух, а потом зашагал на восток, к центру.
После двойного ограбления в Эсму случилось тридцать шесть наглых ограблений, разбросанных по всей Швеции, он тщательно проанализировал все. И взял на заметку два. Одно полностью повторяющее модель поведения этой группы и второе в корне отличное.
Первое в Кунгсёре, сонном городишке в часе езды от Стокгольма, ограбление банка, осуществленное в точности по их сценарию. Главарь – Бронкс начал звать его Старшим Братом – всегда шел первым и расстреливал камеру над дверью. За ним шел Младший Брат, всегда вооруженный пистолетом-пулеметом, он либо прыгал через стойку, либо обегал ее, опустошая кассы. Затем третий, Солдат. Этот занимал стрелковую позицию, будто ограбление было военной операцией, боем в городе, тактической операцией, в которой ему поручили определенное задание. Солдат всегда был вооружен автоматическим карабином и, прежде чем уходил в хранилище, расстреливал вторую камеру. Четвертого Бронкс назвал Водитель, он привозил их и увозил, осуществлял наружное наблюдение за обстановкой и, судя по показаниям свидетелей, машину вел сдержанно, не слишком быстро, без лихачества.
