— Я же не про магистральные трассы говорю. Про обычные грунтовки, те, что по деревенским улицам, — я не стал спорить с профессиональным строителем. Зерно для раздумий вброшено и, на первый взгляд, неплохо принято.
— Ладно. Иди. Подумаю я. Может и впрямь пора народ будить, — махнул рукой Ельцин, черкаясь у себя в ежедневнике красным карандашом.
На работу поехал, узнав, что вернулся отец. Честно говоря, хотел уже на неё задвинуть, и пользуясь служебным положением, после обкома рвануть домой. Была надежда, что завтра наплыв посетителей станет поменьше, но я не смог справиться с любопытством.
Отец с самого утра, прямо из дома, укатил по совхозам. Акты по сданным домам подписывать, и про новое строительство договариваться.
— Батя, привет. Как дела у наших сельских строителей?
— Можно сказать, отлично. Недоделки только в двух домах нашли. Прораб обещал устранить всё за день, в крайнем случае, за два. Ты как съездил?
— Про ФРГ вечером расскажу. Привезу подарки и фотографии, и все вместе посидим. Я даже жене ничего рассказывать пока не стал, чтобы не повторяться, — немного приукрасил я действительность. То что не рассказывал — это правда, но причина была другая. Не до рассказов нам было.
— Мы тебя пораньше ждали, а ты что-то в столице застрял, — укорил меня отец.
— Встречи интересные состоялись. По одной, с академиком Келдышем, так до сих пор не могу определиться.
— А что с ним не так? — обозначил движением бровей отец должный пиетет к названной фамилии.
— Не пойму, то ли он за развитие электроники, то ли против. Фигура ключевая. В вопросе космического производства — архиважная. Считай, все научные заключения по радиоэлектронике и космосу идут через него.
Зарубит он проект в самом начале, и останемся мы на бобах со своими большими процессорами. Это же Келдыш в своё время отказался от собственных разработок в пользу копирования американских ЭВМ.
— Другого человека не сложно понять. Достаточно попробовать поставить себя на его место, — батя встал из-за стола и заходил по кабинету взад-вперёд, поглядывая в окно, — Подумай сам, что в шестидесятых имелось у нас из радиозаводов и базы деталей? Я тебе скажу — не так уж и много. Допустим, собрали бы мы из таких деталей новую ЭВМ. За год-другой довели её до ума. Потом выпустили серию, экземпляров в десять, а то и в двадцать. Дальше что? Всё. Тупик. Потрачены деньги, время, ресурсы. Ресурсы, в первую очередь, человеческие. Все, кто в разработках участвовал, получили бы награды и кинулись писать диссертации. Мы же уникальная страна. У нас, наверное у единственных в мире, научную степень оплачивают пожизненно, да ещё и два библиотечных дня в неделю дают.
— Ого. Раньше ты мне такого не рассказывал. Я бы давно бы о кандидатской степени задумался. Хотя, мне за одни только аккумуляторы с импактитами и на докторскую можно замахнуться.
— Не про учёные степени сейчас речь, — прервал отец мои нескромные размышления вслух, — Про Келдыша говорим. Вспомни, когда ты свою "Ниву" пригнал, что ты мне про тот же АвтоВАЗ взахлёб рассказывал? В стране целую отрасль одним проектом с колен подняли. Сколько заводов новых появилось, и сколько ещё прошло модернизацию. А теперь представь, что вместо готового проекта тебе предлагают самодельный автомобиль, пусть такой же красивый и мощный, как Ролле — Ройс конца пятидесятых годов.
— Не, такой точно не сделают. У нас новые "Чайки", ГАЗ-14, и те собирают вручную, на стапелях. Мало того, что сам проект этого автомобиля десять лет разрабатывали, так ещё и производят их по сто штук в год.
— О том и речь. Келдышу наверняка пришлось выбирать решение по ЭВМ примерно по такому же принципу — или ВАЗ, и миллион машин в первые же полтора года после пуска завода, или Чайка, неизвестно когда, но понятно, что в смешном количестве. Он выбрал копирование, и через два года в стране появились современные радиозаводы и приличные микросхемы.
— Другими словами, пока мы не покажем ему, что наши изделия работают, и не предоставим полный перечень необходимого оборудования, то на его помощь можно не рассчитывать. Я правильно тебя понял?
— В какой-то степени. Думаю, что пока работающие экземпляры у нас не появятся, то и разговаривать с Келдышем не о чем. Про оборудование отдельно разговаривать придётся, и скорее всего, не с ним.
— Заколдованный круг. Хотя, ты знаешь, а мы можем выкрутиться. Попроси-ка бухгалтера посчитать, сколько валюты мы ожидаем к середине сентября, и сколько на сегодня накопили, — я в очередной раз поймал себя на мысли, что штат работников у нас маловат. Надо бы финансиста завести. Бухгалтер видит средства, уже нами полученные. Попробуй, заставь её вникать в таинства платежей по договорам, она с ума сойдёт. У нас только на каждую зарубежную поставку собирается по целой папке бумаг.
— Да сколько её там будет, той валюты? Мы счёт во Внешторгбанке меньше месяца назад открыли.
— Надеюсь, что бухгалтер нас приятно удивит. За рубеж ушло больше двадцати тысяч плееров. Это только по той информации, о которой я знаю.
