— По словам мистера Уилсона, это случилось, когда он с тремя мальчиками ехал по лесу. Все пони были совершенно спокойны, но внезапно Скуирт словно обезумел. Встал на дыбы и сбросил Никки с седла, причем мальчик ударился о склоненную низко над землей ветку дерева. Когда к нему подбежали, он был без сознания. Уилсон немедленно привез его домой, и сразу послали за доктором Марлоу.
Слушая рассказ Ральфа, я не сводила глаз с лица Никки, с огромной страшной ссадины на его правом виске.
— У мальчика болевой шок, миссис Сандерс, — сказал врач. — Возможно, сотрясение мозга. Необходим полный покой и после того, как он придет в себя.
— А он придет в себя? — спросила я дрожащим голосом.
— Будем надеяться, — сурово ответил мистер Марлоу.
— Надеяться? — повторила я в полном ужасе. — Этого может не произойти? Вы хотите сказать…
У меня перехватило дыхание.
— В подобных случаях, — спокойным, ровным голосом начал разъяснять мне доктор, — если дыхание нормальное, как у вашего сына, большинство пациентов приходят в себя. Насколько могу судить, других серьезных повреждений у ребенка нет, только шок от удара. Остается ждать, когда организм сам справится с этим.
Чем больше он говорил, тем страшнее мне становилось. Что он там перечислял? Шок, сотрясение… Ведь это голова, и, значит, мозг… О Боже, помоги ему! Не дай уйти от меня!..
Я снова склонилась над Никки, почти касаясь губами его уха.
— Никки, — произнесла я дрожащим голосом, — ты слышишь меня? Никки… Мама здесь, рядом с тобой.
Никакого ответа не смогла я прочесть на маленьком бледном личике.
— Гейл, — мягко сказал Ральф, — присядьте, пока не упали. — Я почувствовала, как он взял меня за руку. — Садитесь, я принес вам стул.
Я подчинилась — села у постели, положила ладонь на руку Никки. Мне показалось, его пальцы чуть дрогнули. Надежда затеплилась в моей душе.
— Сколько?.. — спросила я, повернувшись к врачу. — Сколько времени может пройти до того, как он очнется?
— Несколько часов. И не пугайтесь, если он не сразу вспомнит, что с ним произошло, миссис Сандерс. Так бывает.
— Понимаю, доктор. Спасибо вам.
— Я уведу доктора, Ральф, — сказала Джинни. А я и забыла, что она здесь. Она ласково прикоснулась к моему плечу. — Все будет хорошо, Гейл. Мы даже не можем вообразить, как выносливы дети. Особенно мальчики. Уж я-то знаю.
После их ухода я сказала Ральфу:
— Со Скуиртом никогда такого не бывало. Не знаю, что и думать.
Лицо Ральфа было непроницаемо.
— Быть может, пчела? — сказал он.
Я отмахнулась, зная, что Ральф и сам не верит в это.
— Что могло случиться? — повторила я.
— Не знаю, Гейл. — И после некоторой паузы:
— Скуирт мертв.
— Что?
— По-видимому, у него был припадок бешенства. Уилсон сказал, что никогда не видел ничего подобного. После того как сбросил Ники, он упал на землю и начал биться в конвульсиях. Словно у него колики.
— Они не наступают так внезапно.
— Обычно нет. Возможно, что-то способствовало этому.
Его слова заставили меня задуматься.
— Единственное, что можно предположить… — сказала я, не сводя глаз с неподвижного тела сына. — Я слышала, что травоядные животные впадают в такое состояние, если в пищу попадает растение под названием белена. Однако не думаю, что белена растет возле конюшни, да и лошадь сама никогда не станет его есть.
— Я тоже считаю, что сама не станет, — сказал Сэйвил.
Смысл его слов не сразу дошел до меня, а когда дошел, мне сделалось жутко.
— Ральф, — спросила я со страхом, — вы ведь не думаете, что кто-то намеренно… хотел причинить зло Никки?
Он молчал.
— Ответьте! — крикнула я, вскакивая со стула. — Вы так не думаете?
Голос его звучал мягко, но с тревогой:
— Не знаю, что ответить, Гейл, но должен честно признаться, мне не нравится внезапная смерть пони. Она вызывает подозрения. И еще не нравится история с мостом. Джон уверяет, что в конце прошлого месяца его проверяли, и все было в порядке.
— Так что же это, Господи? — в отчаянии проговорила я.
Вместо ответа он задал вопрос, от которого мне стало еще страшнее, по спине побежали мурашки:
— Гейл, знаешь ты кого-нибудь, кто мог бы желать зла тебе и Никки? Спрашиваю, потому что мне далеко не все известно о вас… Если не хочешь, можешь не отвечать.
— Нет, — прошептала я. — Нет, Ральф, я не знаю таких людей.
Но он не удовлетворился ответом.
— Могли какие-нибудь обстоятельства, — осторожно продолжил он, — связанные с рождением Никки, толкнуть кого-то на неблаговидные поступки?
Взгляд его янтарных глаз был тверд, но ни подозрения, ни осуждения в них не было.
— Нет, — повторила я, отвернувшись от него. — Подобных обстоятельств не существует.
— Хорошо, — спокойно сказал Сэйвил. — Я должен был спросить об этом.
— Конечно, — согласилась я. — Должен.
Ночь я провела на постели покойной жены Ральфа, рядом с Никки, которого не захотели тревожить и переносить на другое место. Одна из дверей этой комнаты вела в спальню Сэйвила, но сейчас меня меньше всего беспокоили правила приличия, да и другим, надеюсь, было не до этого.