Господи, подумала я с грустью, какую же власть имеет этот грубый старик над своей дочерью! Если она не родит сына, он, чего доброго, сделает с ней то же, что король Генрих с несчастной Анной Болейн!
— Если хотите, — сказала я все так же мягко, — могу написать своей тетке, чтобы она посоветовала вам какие-нибудь травы для лучшего сна.
Темные глаза Гарриет уставились на меня с надеждой, но и с подозрением.
— С чего это вы вдруг решили помочь мне? — спросила она. — Ведь вы должны ненавидеть меня из-за Джорджа.
Я вздохнула. Я и сама не имела ответа на этот вопрос. Знала только, что во мне пробудилось сострадание к этой женщине, а где сострадание, там нет места ненависти.
— Вы правы, — сказала я и отодвинула тарелку с недоеденной булочкой. — Куда естественнее для меня было бы желание отравить вас.
Снова тяжелый, недоверчивый взгляд.
— Я не верю вам, — проговорила она в конце концов. — Да и что для вас Джордж, если вы намереваетесь поймать на крючок самого Сэйвила.
Поймать Сэйвила!
Боже, что она говорит! Как вульгарна эта женщина!
Я решила: пусть она не спит хоть до скончания века, я и пальцем не шевельну, чтобы помочь ей.
С этим вердиктом я поднялась из-за стола.
— Какой бы титул вы ни носили, Гарриет, — сказала я ей на прощание, — ничто не в силах превратить вас в истинную леди.
С этими словами я горделиво выплыла из комнаты.
В коридоре я остановилась, размышляя, куда пойти. В такой дождливый день, как этот, у меня нашлось бы множество дел, будь я у себя дома, но здесь… Я отринула мысль подняться наверх в детскую, поскольку наверняка бы стеснила Никки своим присутствием, говорящим об излишней обеспокоенности, и решила пройти в библиотеку и выбрать какую-нибудь книгу для чтения.
Это была огромная комната с галереей наверху, занимающей две трети ее периметра. Стены, как во многих других комнатах замка, были увешаны семейными портретами Сэйвилов и портретами их друзей. Нижнюю часть библиотеки занимали стеллажи с книгами, их кожаные переплеты блестели в свете масляных ламп, зажженных по случаю пасмурной погоды. За окнами лил дождь, и библиотека казалась оазисом тепла и света на фоне окружающего полумрака.
К моему удивлению, там уже сидела Джинни, листая большую книгу с образцами мебели.
— Женщинам в этом замке что-то не очень спится сегодня, — сказала я, стараясь казаться веселой и беззаботной. — Только что я застала в столовой Гарриет.
Джинни положила закладку между страницами и закрыла книгу.
— Да, вы правы, Гейл. Я довольно плохо спала. Мешали мысли об этом несчастном мальчике, Джонни Уэстере. — Она потерла пальцами виски. — Боже, что творится вокруг нас! Кто мог пустить стрелу в грудь ребенку в нашем собственном саду?
Я уселась за стол напротив нее и хмуро сказала:
— Не имею ни малейшего понятия, Джинни.
— Ничего подобного не случалось здесь за всю историю замка. Конечно, это мог быть и браконьер. Но заниматься подобным промыслом среди бела дня? В лесу, вернее, в парке, где гуляют дети… Немыслимо! Непостижимо! Просто ужасно…
— Согласна с вами, Джинни. Это ужасно и так же непонятно для меня, как и для вас. Помолчав, она сообщила:
— Сегодня утром Ральф отправился в Лондон, чтобы нанять и привезти сюда нескольких полицейских. Они будут охранять всех детей.
Джинни поежилась, словно ей вдруг стало холодно, и сложила руки на груди.
Я спросила с некоторым замешательством:
— А вы не знаете… уже известно?.. Та стрела, выпущенная в несчастного мальчика, была из коллекции замка?
Джинни бросила на меня острый взгляд:
— О, понятия не имею. Я как-то не удосужилась спросить об этом у Ральфа.
Я поднялась с кресла, подошла к окну, взглянув на подъездную аллею. Дождь не прекращался, похоже, зарядил на весь день.
— Не лучшее время для поездки в Лондон, — пробормотала я.
— Да, — согласилась Джинни. — Но Ральф был настроен решительно, и я не стала его отговаривать. Одна только мысль о каком-то безумном стрелке пугает меня до… не знаю до чего. В кого он метил… и зачем?
Я повернулась от окна с намерением переменить тему, пока разговор не коснулся моего сына.
— Что вы читали, когда я вошла? — поинтересовалась я.
— А, это… — Она раскрыла книгу, вынула закладку. — Называется «Домашняя мебель», автор некий Томас Хоуп… Нам ведь придется все обставлять заново. Но скажу по правде, мне не нравятся все эти новомодные образцы в египетском стиле. Я остаюсь приверженцем стиля шератон. Как и мой брат. Мы очень консервативны, — добавила она с улыбкой.
Я решила избегать и разговоров о Ральфе.
— Пришла выбрать какой-нибудь роман, не привыкла сидеть без дела, просто не нахожу себе места. Дома в такие дождливые дни всегда немало работы. Хотя бы с расходными книгами.
Джинни взглянула на меня с изумлением:
— Вы сами все подсчитываете?
Я ответила ей таким же взглядом:
— А кто же сделает это за меня? Я привыкла к этому чуть не с детства. Моя мать тоже сама вела хозяйство, и я привыкла к мысли, что это обязанность всякой женщины. У тети Маргарет я также занималась этим… Ох, извините, Джинни, все это вам не слишком-то интересно.