Если опасность была велика, то не убьют ли меня прямо здесь, на пустынной улочке? А может, Нитти просто хотел сначала потолковать со мной? Он послал Кампанья за мной - точно так же, как прежде посылал его ко мне с сообщением, хотя он обычно занимался другими делами и не был ни телохранителем, ни исполнителем. И все же Фрэнк послал его, а не какого-нибудь лакея. Что это означало?
Дверь отворилась, и Джонни Паттон, одетый в серое модное пальто с темным меховым воротником, вышел, улыбаясь и говоря:
- Как всегда, все прекрасно. Фрэнк.
В руке, затянутой в перчатку, он держал черную фетровую шляпу.
Что Паттон - мальчик-мэр Бернхема, деловой партнер Эдди О'Хары по Спортивному клубу - здесь делал? И почему Нитти допустил, чтобы я его видел?
Паттон надел шляпу и молча ушел, не узнавая меня, или притворяясь, что не узнает.
Кампанья указал пальцем на дверь, которую Паттон оставил открытой.
Это означало, что я должен войти.
В номере не было телохранителей, во всяком случае, в гостиной, куда я вошел. Это была все та же белая комната, отделанная позолотой, какой я ее помнил. В спальне, которая находилась справа от меня, была приоткрыта дверь. Там горел свет, и кто-то в ней был. Может, телохранитель, или женщина, или кто-то еще - не знаю. И я, черт возьми, не спросил.
Сам Нитти сидел на белом диване перед стеклянным кофейным столиком, на котором лежали несколько стопок бухгалтерских книг. Он пролистал одну из них и стал читать эту огромную книгу, будто это был последний модный роман. На нем были коричневый шелковый халат, черные брюки и коричневые тапочки. На одежде не было монограмм. Рядом с книгами стоял на треть отпитый стакан с молоком, который позвякивал, когда стол покачивался.
С тех пор как я его видел в последний раз, он пожелтел и постарел, но выглядел хорошо. Усов, которые он носил прежде, уже давно не было. Он был чисто выбрит, но его волевое, почти красивое лицо с довольно грубыми чертами было во многих местах порезано бритвой, особенно на подбородке. Его волосы стали длиннее. Он зачесывал их назад, и они не были так прилизаны, как раньше. Часть волос была зачесана с одного бока на другой. Может, он сам стриг себе волосы: я слышал, другие парикмахеры его не устраивали. "Другие" - потому что он сам начинал парикмахером (он нашел свою самую первую работу в Чикаго в той самой парикмахерской, где он повстречался с Джейком-парикмахером". Именно Джейк помог Фрэнку состряпать ложное обвинение против Роджера Тауи, но это уже другая история). И еще перед тем как
самому обрести облик бизнесмена, он любил быть безукоризненно причесанным.
- Прости, что я не встаю, - сказал он.
В его словах не было ни тени сарказма, как я ни старался его распознать. А может, я плохо слушал. - Все в порядке. Фрэнк. - Можно ли его было так называть? - Не возражаешь, если я сяду?
Все еще не отрываясь от книги, даже толком не взглянув на меня, он нетерпеливо замахал рукой, говоря:
- Садись, садись.
Я сел на стул с высокой спинкой, покрытой позолотой, рядом с Нитти. На этом стуле, похожем на трон, я оказался гораздо выше, чем он, а он и так был невысоким человеком - дюйма на четыре ниже меня. Но несмотря на это, я чувствовал себя испуганным и маленьким.
Через минуту, которая показалась мне вечностью, Нитти положил бухгалтерскую книгу в общую стопку и указал на свой стакан с молоком.
- Хочешь чего-нибудь? Даже если мне и приходится пить это чертово зелье, это не значит, что ты должен отказывать себе в удовольствии.
- Нет, спасибо, Фрэнк.
- Ты не пьешь?
- Иногда. Но не на работе. Я догадываюсь, что это не просто визит вежливости?
Он пожал плечами, не обращая внимания на мой вопрос.
- Я сам не пью, - заговорил он. - Иногда выпиваю вина. Извини, что я побеспокоил тебя в воскресенье, даже в воскресный вечер.
- Да нет, это не страшно, - ответил я. - Я рад тебя видеть. - Я изо всех сил старался, чтобы мои слова не звучали фальшиво.
Нитти стал жестикулировать обеими руками. Очень по-итальянски, точнее, в его случае, по-сицилийски.
- Обычно я не работаю по воскресеньям, - заявил он. - Мне нравится проводить выходные с семьей. Ходить к мессе. Играть с моим мальчиком. Кстати, хочешь кое-что посмотреть?
Я сглотнул.
- Конечно, Фрэнк.
Он сунул руку в карман. Я вспомнил историю о том, как однажды вечером Капоне устроил банкет в честь Скализе и Анселми. Он пил за их здоровье а потом достал бейсбольную биту и проломил им головы.
Но Нитти всего лишь доставал свой бумажник. Он открыл его и протянул мне.
На фотографии, засунутой под пластиковую пластинку бумажника, был запечатлен сам Нитти, улыбающийся и обнимающий маленького мальчика. Он прижимал к себе ребенка, который тоже улыбался. Было видно, что мальчик любит отца. И еще сразу было понятно, что это моментальная фотография отца и сына.
- Он большой для своих шести лет, - сияя сказал Нитти.
Он сам посмотрел на снимок.
- Ты знаешь, я же невысокий парень. Верно.
- Мой сын должен быть выше меня. Мужчины в семье его матери все высокие - около шести футов. Он должен быть выше, чем его старик.
Похоже, в его словах не было иронии.
