Сделка полностью

Постепенно наш разговор переходит на хоккей, и Симмс пытается убедить меня, что вратарь – самый главный игрок в команде, а Такер бурно выражает ему свое неодобрение. К счастью, песня Black Sabbath заканчивается, и дальше звучит «Унесенный вторник» в исполнении Lynyrd Skynyrd. При первых аккордах сидящий рядом со мной Гаррет напрягается.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Ни в чем. – Он откашливается, затем вылезает из кабинки и тянет меня за собой. – Потанцуй со мной.

– Под это? – На минуту я сбита с толку, но потом вспоминаю, что он тащится от Lynyrd Skynyrd. Кажется, эта песня была в том плейлисте, что он на прошлой неделе сбросил мне на почту.

Такер хмыкает и спрашивает:

– Джи, с каких это пор ты танцуешь?

– Вот прямо с этих, – бурчит Гаррет.

Он ведет меня на крохотную площадку перед сценой. Площадка пуста, потому что никто не танцует. Смущение сковывает мои движения, но когда Гаррет протягивает мне руку, я колеблюсь всего секунду. Что ж, если он хочет танцевать, потанцуем. Это меньшее, что я могу сделать для него, если учесть, каким замечательным он был весь вечер.

Можно много чего говорить о Гаррете Грэхеме, но он определенно человек слова. Он весь вечер не отходил от меня, будто приклеенный, охранял мою выпивку, ждал меня у двери в туалет, оберегал меня от домогательств своих друзей и других посетителей бара. Он в полной мере обеспечил мой тыл, и благодаря ему я смогла впервые за очень долгое время ослабить бдительность.

Господи, просто не верится, что я когда-то считала его отнюдь не хорошим парнем.

– А знаешь, что эта песня длится около семи минут? – говорю я, когда мы выходим на танцпол.

– Знаю. – Его голос звучит ровно. Без всякого выражения. Но я почему-то твердо уверена, что он чем-то расстроен.

Гаррет не прижимается ко мне и не пытается прижать меня к себе. Мы танцуем, как когда-то танцевали мои родители: одна рука Гаррета лежит на моей талии, другой он поддерживает мою правую руку, левая покоится у него на плече. Гаррет склонил голову и прижался щекой к моей щеке. Я чувствую дразнящее покалывание его щетины, и от этого мои руки покрываются гусиной кожей. Я вдыхаю запах его одеколона, и у меня кружится голова.

Не знаю, что со мной происходит. Меня бросает в жар, в ногах появляется слабость. Это все алкоголь, уверяю я саму себя. Потому что мы с Гарретом договорились, что будем просто друзьями.

– Дин счастлив до небес, – говорю я главным образом для того, чтобы утихомирить вышедшие из-под контроля гормоны.

Гаррет переводит взгляд на кабинку, где сидит Дин, зажатый между двумя блондинками, которые с энтузиазмом покусывают его шею.

– Ага, наверное.

Взгляд его серых глаз опять становится отстраненным. По рассеянному тону я понимаю, что ему не хочется разговаривать, и молчу, изо всех сил стараясь не поддаваться его мощному мужскому обаянию.

Однако каждый раз, когда он щетиной щекочет мне щеку, мое тело реагирует все острее. И каждый раз, когда я кожей ощущаю его дыхание, по мне волной проносится трепет. Жар его тела передается мне, меня окутывает его запах, и вдруг я начинаю чувствовать его сильную руку на своей талии. Прежде чем я могу остановить себя, мой палец принимается гладить его ладонь.

Дыхание Гаррета становится прерывистым.

Ого, это точно действие алкоголя. Больше мне нечем объяснить все те ощущения, что появляются в моем теле. Ноющую боль в сосках, напряжение внизу живота и странную пустоту внутри.

Когда песня заканчивается, я с облегчением выдыхаю и поспешно отступаю на шаг.

– Спасибо за танец, – тихо говорит Гаррет.

Может, я и захмелела, но я совсем не пьяна, поэтому я мгновенно замечаю его странную грусть.

– Эй, – озабоченно говорю я, – в чем дело?

– Ни в чем. – Его кадык дергается, когда он сглатывает. – Просто… эта песня…

– Да что такое?

– Навеяла воспоминания, вот и все. – Гаррет долго молчит, и я уже думаю, что продолжения не будет, как вдруг он говорит: – Это любимая песня мамы. Ее играли на ее похоронах.

Я ошеломленно охаю.

– Ох, Гаррет, прости.

Он пожимает плечами с таким видом, будто ему все безразлично.

– Гаррет…

– Послушай, мне оставалось под эту песню либо танцевать, либо горько рыдать, ясно? Так что спасибо за танец. – Я тянусь к его руке, но он делает несколько шагов прочь от меня. – Мне надо отлить. Ты справишься пару минут без меня?

– Да, но…

Он уходит, не дослушав меня.

Я смотрю ему вслед, охваченная глубочайшей печалью. Я гляжу в его удаляющуюся спину, и во мне поднимается непреодолимое желание пойти за ним и заставить его поговорить.

Нет, я обязана пойти за ним.

Я распрямляю плечи и спешу вперед – и неожиданно замираю как вкопанная, оказавшись лицом к лицу со своим бывшим парнем.

– Девон! – вскрикиваю я.

– Ханна… привет. – Совершенно очевидно, что Девону очень неуютно под моим взглядом.

В следующую секунду я понимаю, что он не один. Рядом с ним стоит высокая красивая рыжеволосая девица… и они держатся за руки.