Шикарные дорогие наряды одевала, но на официальные вечера. Я очень слежу за собой. Однако этого стилистам оказывается недостаточно. Они что-то втирают в кожу, что-то прикладывают и опрыскивают. Я лишь рада, что мне позволяют одеть наушники и даже умудряюсь немного вздремнуть.
Результат меня удивляет, я не могу оторваться от зеркала. На мне великолепное молочного цвета платье, открывающее правую руку и плечо, но закрывающее левое воздушной тканью. Тоненький ремешок опоясывает талию и дает начало длинной развивающейся юбке до самого пола. Мои белые локоны уложены в изящной волне и украшены блестящими шпильками. Макияж не слишком яркий, но все равно выделяет мои голубые глаза.
Образ подчеркивает, что я умная, красивая, элегантная и… не одинокая, потому что рядом со мной неожиданно возникает Сашка, в синем костюме белой рубашке и галстуке. Если забыть сейчас о ненависти и презрении, то смотримся мы вместе как идеальная пара.
На банкет мы приходим, когда все гости собрались и уже вовсю обсуждают последние сплетни, которые в последнее время в основном обо мне. Мы легко маневрируем среди людей и столов и, честно признаюсь: если бы не Устинов и его локоть, за который я держусь, то давно бы уже образовала белую лужицу на полу. Мы улыбаемся и здороваемся со всеми, а так же принимаем их поздравления. Пытаюсь отыскать отца, но среди такого огромного количества народа эта затея оказывается невыполнимой. Пару раз нас останавливают фотографы и просят сделать снимок. Разумеется, мы соглашаемся. Я обвиваюсь вокруг Сашки и широко улыбаюсь, пока нас ослепляет вспышка.
Проходит всего полчаса, а лицо уже устало от постоянного выражения полнейшего счастья. Вскоре мы натыкаемся на моего будущего тестя, беседующего с кучкой мужчин жутко делового вида, и он тут же подзывает меня к себе. Повинуюсь, а вот его сынок уходит в неизвестном мне направлении. Антон Петрович обнимает меня за талию и притягивает к себе поближе.
Изо всех сил стараюсь, чтобы моя улыбка не превратилась в оскал. Мужчины приветствуют меня и восторженно рассыпаются в комплиментах. Не люблю подобный пафос, но на деле лишь заливаюсь краской, хихикаю и благодарю. Завязывается беседа, где я рассказываю о своих ближайших планах: не сбежать со страха из-под венца, отчего рука старшего Устинова сильно сжимается на моей талии, красноречиво давая понять, что ему это не нравится. Сразу же перевожу разговор в другое русло: с энтузиазмом рассказываю, как жду окончания учебного года через неделю и свадебной церемонии. Мечтательно высказываю предположения насчет медового месяца, который является для меня сюрпризом от будущего мужа – не вечно же мне за двоих отдуваться.
Получив ответы на все интересующие вопросы, меня наконец отпускают. Бросаю взгляд на будущего тестя и вижу, что он недоволен.
Не убедила. Ну что ж… я не актриса. Пусть смирится!
Организаторы торжества извещают гостей о запуске фейерверка через пять минут. В панике оглядываюсь вокруг. Нахожу наконец отца с серьезным видом о чем-то разговаривающим с Сашкой чуть поодаль. Мысль о провале не дает покоя, и я понимаю, что должна все исправить.
Люди собираются в большую кучку и устремляют взгляды в небо, которое через несколько минут осветится салютом. Там же в уголке толпятся и фотографы. Мне не приходит в голову ничего лучше, чем подбежать в Устинову, схватить его за руку и потащить к возвышенности на крыше, позади гостей.
По дороге хватаю бокал шампанского и делаю большой глоток для храбрости. На нас никто не обращает внимания, пока мы взбираемся на возвышенность. Мысленно благодарю всех святых за то, что эта ледышка, называемая моим женихом, не задает лишних вопросов и не противится.
Как только в небе взрывается первый залп, я закидываю руку на шею Алекса, притягиваю ближе и страстно целую.
Он удивлен, но отвечает мне, обнимая за талию. Как бы нарочно роняю бокал с шампанским, который до этого крепко сжимала, на бетонный пол. Он разлетается на миллионы осколков и создает шум, на звук которого все гости оборачиваются и застают потрясающую картину: свет от фейерверков освещает тела, тесно прижавшиеся друг к другу и слившиеся в жарком поцелуе.
Слышу удивленный шепот и свист толпы. Но мне неважно их мнение: надеюсь, что этот трюк с поцелуем и кучей фотографов, неустанно щелкающих затворами, убедят моего самого главного врага в том, что я готова на все, чтобы спасти свою семью.
В первое мгновение я не понял, что задумала эта стерва, но поддался на манипуляции и потащился следом. И вот теперь, стоя на возвышенности, на виду у всех, осознал, что попался. Мягкие и такие знакомые губы коснулись моих. Наверное, я ожидал от Вероники чего-то совершенно иного. Возможно мечтал, чтобы дурацкая помолвка сорвалась, и девчонка напортачила, не справившись с ролью моей невесты. Это было бы идеально!
Но нет… Надо отдать Веронике должное. Она и раньше была хорошей актрисой. Правдоподобно врала, что любит, что жить без меня не может. А я велся. Впервые поверил в дурацкую сказку, как девчонка, поверил в чудо и поплатился за это.
