Мое лицо перекосилось от гнева. Но эта стройная, наголо стриженная женщина не выказывала абсолютно никаких эмоций. Ее круглые, словно рыбьи, глаза смотрели с холодным отвращением. Правая рука подрагивала, словно готовясь вновь ударить.
– Советую тебе слушать внимательнее, – надменно произнесла она.
Я выпрямилась, но тут же заметила предостерегающий взгляд Калмина.
Конранд Калмин отличался безжалостностью и жестокостью. У него были волосы цвета ржавчины, кожа – как только что выпавший снег, а глаза – темные, хитрые, расчетливые…
«Боги, дайте мне сил», – взмолилась я про себя. Даже такой хладнокровной убийце, как я, требовалось самообладание, чтобы стойко выдержать его пристальный взгляд.
Ему было около тридцати лет. Поговаривали, что он из обеспеченной семьи, проживающей в суровом ледяном королевстве Бригвалла на Северном континенте. Также ходила легенда, что Калмин родился с ножом в руках и сразу убил свою мать, потом отца, а затем и акушерку.
В былые времена я с насмешкой относилась к этой истории, но теперь, после знакомства с этим человеком и работы на него… Что ж, мне стало ясно, как зародилась эта сказка.
– Ты что, не слушала меня? – прошептал он, склоняясь ко мне.
Задрожав, я стиснула зубы до боли, до скрипа.
Я слышала его голос каждый день, но так и не привыкла к его издевке над языком моего континента. Мелодичные, выразительные слова звучали в его устах сухо и отрывисто. Видно было, что ему доставляет нездоровое удовольствие потешаться над нашим языком. По большому счету, я могла бы стерпеть такого рода насмешку, но все мое лицо начало гореть адским пламенем.
«Вот же ублюдок», – подумала я.
– Отвечай! – Его тон, жесткий и острый, как отточенное лезвие, заставил забыть о тошнотворно сладких речах, которые звучали секунду назад. – Ты не слушала меня, Син Лина? – В едком вопросе звенела опасность.
Впившись ногтями себе в ладонь, я еле выдавила:
– Слушала.
– А-а-а… – изогнув тонкую бровь, протянул Калмин. – Ты не в том положении, чтобы лгать мне! Ты и сама понимаешь это. – Он наклонил голову, и его змеиные глаза сверкнули зеленым светом. – Скажи мне, кто ты?
Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не попортить его белоснежное личико, пока кроваво-красные губы произносили слова, которые не смогла выговорить я.
– Ты – Жнец, лучший убийца Сунпо, и тебе удалось самое впечатляющее ограбление.
Мертвая, холодная улыбка не сходила с его лица.
Глубокая тишина накрыла все вокруг. Мое сердце замерло, а ум пытался зацепиться за каждое сказанное им слово.
Ограбление. Весь мир замер после этого слова, все вокруг окрасилось в красный цвет.
Красный, потому что именно этот цвет я видела в Доме Когтей, когда все пошло не по плану. Цвет, который сочился из тел членов моей банды, моей семьи. Красный, потому что это был последний цвет, который я увидела до того, как к моему лицу грубо прижали тряпку – тяжелую, пропитанную горьким запахом снотворного, – и все медленно начало погружаться во тьму.
С огромным усилием мне удалось преодолеть желание перемахнуть через стол, тем самым поставив под угрозу все, что у меня осталось.
Калмин с Асиной обменялись взглядами. И у меня внутри все сжалось.
У меня получится!
Но только моя рука потянулась к кинжалу, как я вспомнила об Ынби… Ынби, с ее веснушками и яркими глазами.
Ынби с ее безмерной любовью к сладкому и смехом, похожим на звон колокольчиков.
Ынби. Моя Ынби. Такая невинная, такая милая, не тронутая жаждой крови. Она еще маленький чувствительный ребенок, не познавший вкуса этой жизни.
У нее есть шанс стать той, кем я никогда не стану.
– Будь хорошей девочкой, ладно? – Калмин медленно обошел стол. – Завтра ты встретишься с одним из моих октарианских покупателей в Фингертрапе и передашь ему драгоценности в обмен на деньги. Если он откажется, убей его. – Калмин вперил в меня взгляд, от которого бросало в дрожь. – Если он будет колебаться, убей его. И если он попытается дать тебе меньше оговоренной суммы…
– Дай угадаю… – ледяным тоном перебила я, глядя на подсматривающую за нами луну. Интересно, слышит ли богиня Даллим, давно покинувшая чертоги нашего смертного мира, мои непрекращающиеся молитвы? – Убить его.
– Я найду других, более выгодных покупателей. Октарианцы всегда жаждут камней, и у них есть на это деньги. А это – это драгоценности Токкэби, и я не возьму за них меньше, чем они стоят на самом деле. Похоже, даже тебя заинтересовал гобелен. – Что-то в его голосе заставило мое сердце уйти в пятки. И что бы ни случилось дальше, это точно было не к добру. – Я позволю тебе самой изрезать его. Твой кинжал ведь все еще у тебя?
– Изрезать? – растерялась я. – Но зачем?
Изображение красивого сада, кропотливые мелкие стежки – это не то, что нужно октарианским покупателям. Им нужны были лишь камни, а не искусство.
– Так сделай это сам, – высокомерно сказала я.
– Лина-Лина… – с пугающим смехом произнес он. – Если драгоценности не будут отделены от гобелена, я не смогу получить свои деньги. А если я не получу свои деньги, то для тебя все обернется очень плохо. Как и для твоей сестры.
