– Тетя, – проговорила совершенно растерянная Лиза.
– Нам может помочь пресса, – сказала тетя. – Если Андрэ успеет дать интервью до своего задержания, они не посмеют тихо избавиться от него.
Лиза молча с восхищением смотрела на тетку.
– Твой папа называл меня генератором идей. – Тетя Вардена скромно потупилась. – Сейчас я, конечно, не та, что была раньше, но, как видишь, голова еще работает. Кстати, интервью лучше давать иностранным журналистам.
– Тетя! – взмолилась Лиза. – Полиция будет здесь с минуты на минуту. Где я найду иностранных журналистов?
– Сегодня ты известная личность, Лиза. – Тетя кивнула на лежащие на столе газеты. – Свяжись с каким-нибудь агентством, скажи, что хочешь сделать важное сообщение. Я уверена, что в считаные минуты здесь будет не одна съемочная группа.
– Съемочная группа… – Лиза подняла голову. – Кажется, я знаю, что надо делать.
Лиза чмокнула тетю в морщинистую щеку и понеслась вниз по лестнице к сумочке, которая, как обычно, валялась в кресле в гостиной. Раскрыла сумочку, достала из нее пачку визиток. Полицейские смотрели на нее во все глаза. Они расположились в ее гостиной очень удобно, заставили весь стол стаканами и бутылками с лимонадом. Но ей сейчас было не до бесцеремонности парижской полиции.
– Была, была, – бормотала Лиза, перебирая визитки. – Неужели я ее выбросила? Не может быть! Вот она!
Лиза выхватила светло-голубую визитку с изящной надписью на английском языке. «Ирэна Грей, главный режиссер телекомпании “Квебек-TV”, Монреаль, Канада». И три номера телефона. Два служебных и мобильный.
Лиза попыталась вспомнить лицо своей спутницы, но сделать этого не смогла. Черные волосы, широкие скулы, яркие губы правильной формы. Но общий облик не складывался. «Конечно, – подумала Лиза, – столько всякого произошло после нашей случайной встречи». Вспомнит ли ее Ирэна Грей? Захочет ли помочь? А если захочет, то сможет ли? У маленького канадского телеканала вполне может не быть собственного корреспондента во Франции.
Лиза набрала номер мобильного телефона и сжала кулачок так, что острые ногти впились в кожу ладони.
Андрей переступил с ноги на ногу и едва не застонал вслух. Правая нога затекла и на каждое движение отзывалась тупой болью в бедре и судорожными подергиваниями икроножной мышцы. «Сколько мне еще здесь стоять? – подумал он. – И что это за передышка? Почему они прекратили поиск, но при этом не ушли?» Андрей попытался присесть, прижавшись к тонкой задней стенке шкафа. Он развернул колени в стороны и смог опуститься сантиметров на двадцать. Чертовы полки. Надо было подрезать их еще сантиметров на пять. Тогда, может быть, удалось бы повернуться.
Что же он натворил? Во что вляпался? Всего два месяца назад он разъезжал по театрам, ужинал в ресторанах, летал в Мюнхен, чтобы попить пива, и был уверен, что навсегда избавился от всех проблем в жизни. А теперь он стоит в тесном тайнике и пытается избежать встречи с французской полицией. И это называется, он хотел покоя и потому ушел в науку. Хорош покой, хороша наука. Андрей поднялся на цыпочки и потянул руки вверх, разминая затекшие плечи.
Что же произошло сегодня? Он так и не успел обдумать это как следует. Кто напал на него у дома Лизы? Судя по жесткости и уровню подготовки этих парней, они имеют прямое отношение к службам безопасности. То, что он схлестнулся именно с этой силой, Андрей понял после убийства Госсе. Кто решился бы пойти на такую провокацию, кроме службы безопасности? Но кто же тогда передал Лизе папку с документами? Кто мог располагать всеми документами по секретной операции? Тоже служба безопасности? Что-то не сходится. Но, кто бы это ни был, ясно одно – эти люди заинтересованы в предании гласности информации об операции «Каталина». Кого они могут представлять? Каких-нибудь французских диссидентов? Какую-нибудь правозащитную организацию? Какое отношение имеют правозащитники к операции «Каталина»? И почему бы им просто не опубликовать документы? Для чего им нужно передавать их Лизе и откуда они узнали, что Лизу интересуют эти документы? Все это очень странно, непонятно и необъяснимо. Но как бы там ни было, этих людей нужно найти.
