– Я хочу сказать тебе кое-что... – Она легко провела пальцами по его губам. Нежная улыбка светилась в ее глазах.
– Знаю, ты хочешь сказать, что тебе нужен другой Сполдинг, лысый, в очках. – Дэвид поцеловал ее пальцы.
– Его нет, он испарился.
– Ты рассудительная молодая леди.
– Не такая молодая... Об этом я и хотела тебе сказать.
– Все ясно. Вы – древняя старушка. Давно уже на пенсии и хотели бы обратиться за помощью в органы социального обеспечения. Ну что же, посмотрю, что я могу сделать для вас.
– Прекрати дурачиться, глупый мальчишка!
– Не такой уж я глупый...
– Я не требую от тебя обязательств, Дэвид, – перебила она. – Я хочу, чтобы ты знал это, но не знаю, как тебе объяснить. Все произошло так быстро.
– Все произошло естественно. Не нужно никаких объяснений.
– И все-таки попытаюсь кое-что объяснить. Я не ожидала от себя такого...
– И я не ожидал, что ты станешь моей. Возможно, где-то в глубине души я надеялся на это, не стану отрицать... Но никаких планов я не строил. Никто из нас не готовился к этому заранее.
– Не знаю. Думаю, я готовилась. Мне кажется, что еще вчера, впервые увидев тебя, я решила: ты будешь моим. Это тебя шокирует?
– Нет. Ты же не из тех, кто совершает опрометчивые поступки.
– Наверное, ты прав... Я – существо эгоистичное. Эгоистичное и испорченное. И веду себя отвратительно.
– Потому что не спишь с кем попало?
Дэвид поцеловал ее в глаза – ярко-синие, как никогда, в лучах предзакатного солнца, пробивавшихся сквозь решетчатые жалюзи. Она улыбнулась, обнажив сверкающие белые зубы.
– Это действительно непорядочно. Наверное, я не патриотка. Отказываю всем в своей любви, чтобы подарить ее труженику тыла.
– Вестготы не одобрили бы это. Вояки идут вне очереди, как слышал я.
– А мы им ничего не скажем. – Она прижалась к его груди. – О, Дэвид, Дэвид!..
– Надеюсь, я вас не разбудил? Я не стал бы звонить вам, если бы не был уверен, что вы не осудите меня, когда узнаете, в чем дело.
В голосе Грэнвилля слышалась неожиданная для Дэвида забота.
– Как вы сказали?.. О, конечно же нет, сэр. Я как раз собирался вставать. – Сполдинг взглянул на часы. Было три минуты десятого. – Простите, я, кажется, заспался.
На столе, возле телефона, лежала записка. От Джин.
– Ваш «друг» связался с нами.
– Друг? – Дэвид развернул записку.
"Милый, ты так крепко спал, что я не решилась тебя потревожить, – писала Джин. – Уехала на такси. Увидимся сегодня же утром. В нашей «Бастилии».
Сполдинг улыбнулся, вспомнив, как она улыбалась ему.
– ...Детали, я уверен, еще нуждаются в доработке. – То, что говорил Грэнвилль ранее, Дэвид прослушал.
– Простите, господин посол. Ваш голос все время куда-то исчезает, очевидно, телефон барахлит. Поскольку, как давно уже установлено, телефонные аппараты по эту сторону Атлантики – на севере ли, в Центральной Америке или на юге – отличаются своенравным характером, в этом нет ничего необычного.
– Думаю, причина в ином, – раздраженно отозвался Грэнвилль, намекая на то, что телефон прослушивается. – Как только соберетесь, сразу же ко мне.
– Хорошо, сэр. Выезжаю немедленно.
Дэвид перечитал записку.
Вчера Джин заявила, что он усложняет ее жизнь, но она так великодушна, что не станет требовать от него никаких обязательств.
Какие к черту обязательства?
С какой стати должен он ломать над этим голову? Размышлять о том мимолетном блаженстве, которое оба они испытали? Сейчас не до подобных вещей...
И в то же время делать вид, будто ничего этого не было, значит не признавать объективной реальности, пусть и несколько необычной. Его же между тем учили ни в коем случае не игнорировать ее.
Думать обо всем этом ему не хотелось.
Его «друг» связался с посольством.
И «друг» этот – Уолтер Кенделл.
Еще одна реальность. Которая, однако, не может ждать.
Смяв сердито сигарету, Сполдинг стал наблюдать за пальцами, которые давили окурок о днище металлической пепельницы.
Но что же так рассердило его?
Об этом он тоже не желал размышлять. В конце концов, у него есть дело, которым и обязан он заниматься.
Дэвид думал с надеждой о том, что все его обязательства заключаются в выполняемой им работе. Что же касается всего остального, то это уже не его забота.
– Джин предупредила, что вы появитесь только после обеда, когда отоспитесь. Должен заметить, сегодня вы выглядите лучше.
Посол вышел из-за стола богато обставленного кабинета, приветствуя Дэвида.
Дэвид слегка смутился.
Старый дипломат старается продемонстрировать свою заботу. Он даже сказал «Джин» вместо официального «миссис Камерон». В общем, вел себя так, словно желал убедить своего визави, что суровый вердикт, который вынес тот в его адрес два дня назад, имел под собой зыбкое основание.
– Она очень любезна, – произнес Дэвид. – Без нее я не смог бы найти приличного ресторана.
– Возможно, вы правы... Я не стану вас особо задерживать: ведь у вас впереди выяснение отношений с этим мистером Кенделлом.
– Вы говорили, он звонил...
